— Ты это про Билли Нильсона? — Ларс почти оживился; он повернулся к другим сидевшим кружком людям. — Вы же помните? Мальчик, который пропал без вести в начале восьмидесятых.

Участники группы тихо загомонили. Веронике явно пора было вмешаться, вернуть себе контроль над беседой. Но она не могла.

Ларс встал; его обычно пустые глаза ожили. Он шагнул в центр круга, ища поддержки у остальных.

— Исчезновение Билли Нильсона. Газетчики чуть роман не написали. Люди ни о чем другом тогда, считай, и не толковали. Билли должно было исполниться пять, он жил в каком-то захолустье в Сконе. Так ты про него говоришь? Это Билли — твой приятель?

Исак беспокойно заерзал, ища ее взгляда. Ларс нарушил правила. К тому же он подстрекал к этому других, и ей следовало остановить его. Но Вероника словно примерзла к стулу. Голова и тело стали неподвижными от стужи, пробравшейся в ее жилы.

— Его похитили, разве нет? — услышала она писклявый голос справа. Он принадлежал женщине лет пятидесяти, с лицом, испещренным шрамами от угрей. Анника… или, может, Анита. Имена вдруг вылетели у Вероники из головы.

Ларс энергично взмахнул руками, словно приглашая других к разговору. Раздалось одновременно еще несколько голосов; трещина в груди все ширилась.

— Мои родители долго потом не пускали меня на улицу одного.

— Заплатили какой-нибудь выкуп?

— Узнали в конце концов, кто его похитил?

Вероника отметила, что Исак смотрит прямо на нее. Выражение глаз было почти умоляющим, но в его взгляде таилось и что-то еще. Что-то, не поддающееся объяснению. Может, боль — или просто сострадание?

— Жуть какая.

— Бедные родители.

Трещина ширилась, сквозь нее уже проступила темная вода. Вероника открыла рот, глотнула воздуха, чтобы закричать. Велеть им всем заткнуться. Она не хочет идти через лед. Она не…

— Сядь, Ларс! — Решительный тон Рууда заставил какофонию голосов резко умолкнуть. Ларс остался стоять, упрямо глядя на медленно приближавшегося Рууда.

— Мы ведь имеем право задавать вопросы?

— Ты знаешь, какие. Спрашивать можно о чувствах, а не о подробностях.

— Ладно, сорри. — Ларс вскинул руки. Потом повернулся к Исаку и нацелил на него толстый мозолистый палец. — Что ты почувствовал, когда исчез твой приятель Билли? Ты знаешь, кто его похитил?

Вероника хотела вернуть себе контроль над телом, она пыталась сделать или сказать что-нибудь… что угодно. Но способна была только вместе с остальными зачарованно таращиться на Исака.

Рууд быстро шагнул в круг и встал между Ларсом и Исаком.

— Хватит.

Ларс зло глянул на Рууда. Глаза — в красных кольцах, прозрачная кожа походит на тесто. Щеки и кончик носа отливают розовым и голубым из-за сосудистой сетки, тонкие жилки там полопались.

Оба были примерно одного роста, но Ларс тридцатью годами моложе и гораздо спортивнее. И все же Рууд не выказывал перед ним никакого страха.

— Ларс, ты выпил, — сказал Рууд тихо, почти дружески. — Ты же знаешь, это запрещено. Я вынужден просить тебя уйти.

Ларс открыл рот, сжал кулаки и сделал полшага вперед. Какой-то миг казалось, что он сейчас ударит Рууда. Вероника затаила дыхание — и все остальные тоже. Рууд не двинулся с места. Просто не отрываясь смотрел на Ларса. Глаза у мужчины забегали. Он сердито глянул на Исака, потом снова на Рууда.

— Да пошли вы все!..

Развернувшись на каблуках, Ларс опрокинул два стула; круг нарушился. Стулья прокатились по полу, словно большие осенние листья по серой жести крыши.

Рууд подождал, пока за Ларсом захлопнется дверь.

— Правила созданы для того, чтобы все чувствовали себя в безопасности, — сказал Рууд. — Каждый сам выбирает, чем ему делиться с остальными. Никто не имеет права подвергать сомнению слова другого или устраивать перекрестный допрос. Это понятно?

Он посмотрел на каждого поочередно. Добился от каждого пристыженного и согласного кивка.

— Думаю, на сегодня достаточно. Что скажешь, Вероника?

Услышав свое имя, она очнулась. Выдавила утвердительное «угу». Глубоко втянула холодный воздух и механически добавила:

— До встречи на следующей неделе.

Она поднялась и сделала два неуверенных шага. Исак уже успел пройти половину расстояния до двери.

— Извини, Вероника. У меня всего один вопрос. — Стуре с зачесом, видимо, сообразил, что ему так и не дали договорить об умершем брате. Стуре задержал ее на пять долгих минут, и, так как Рууд наблюдал за ней, Вероника изо всех сил делала вид, что внимательно слушает. На самом деле она не разобрала ни слова из того, что говорил Стуре. Она слышала только певучий металлический звук, похожий на тот, что исходит от рельсов в метро за миг до того, как по ним промчится поезд. Звук толстого льда, готового треснуть.

Глава 8

Лето 1983 года

— Вы точно видели именно это?

Оба сидели на траве перед Монсоном в желтых пледах, выданных бригадой «скорой помощи». Летней жаре потребовалось два часа, чтобы высушить их, но приятели все еще походили на спасенных из воды кошек. Лица в серых потеках, волосы и одежда пропитались смесью ила и водорослей и воняли хуже куриного помета.

— Это был пацан, — сказал Раск. — Там, внизу. Точно, Сейлор?