Читаем Конец буржуа полностью

Министерство встретило его очень тепло и благосклонно рекомендовало его одной из партий. Казалось, что удача ему обеспечена. Все семейные связи были уже пущены в ход и должны были поддержать его кандидатуру, как вдруг у него появился соперник, инженер Жан Дебюисон. На предыдущих выборах инженер этот согласился снять свою кандидатуру, уступив место человеку, которого считали более подходящим. В виде компенсации, ассоциация предложила ему свою поддержку при следующих выборах.

В тот момент, когда Эдокс выставил свою кандидатуру, Дебюисон был занят постройкой железнодорожной линии в Турции и не успел еще сообщить о своем решении. И вот, совершенно неожиданно, он известил о том, что возвращается в Бельгию и отдает себя в распоряжение своей партии. На его стороне было преимущество; в преданности его сомневаться не приходилось: он был крупным акционером торговых компаний. Эдокс снял свою кандидатуру, рассчитывая, что его изберут на всеобщих выборах, которые должны были состояться в будущем году. Инженеру не пришлось даже вести какую-либо борьбу — подавляющее большинство голосов было за него.

Однако министерство Сикста дорожило союзом с Рассанфоссами, владельцами банка и крупными финансистами, и поэтому поддерживало будущего кандидата. Чтобы подготовить почву для его избрания, министерство стало всячески выдвигать его и командировало на конференцию по финансам, происходившую в Вене. Эдокс оказался весьма посредственным экономистом, но он очень много выступал, обворожил всех своей красивой внешностью и в итоге умудрился получить австрийский орден. Не успел он вернуться, как его назначили секретарем одной из комиссий. Он сумел найти себе ловкого помощника, который сделал обстоятельную сводку всех данных о развитии высшего образования в стране. Одновременно с этим отец его, при содействии Жана-Элуа, в руках которого было около трети акций одного из крупных металлургических обществ, устроил его в это же общество на должность управляющего. Кроме того, Эдокс принимал участие в колонизации Кампины в качестве члена наблюдательного комитета. И наконец спустя некоторое время имя его фигурировало в учрежденном правительством комитете, представлявшем Бельгию на всемирной выставке.

Таким образом, об Эдоксе Рассанфоссе, который до сих пор имел только репутацию человека элегантного и светского, стали знать повсюду. К известности этой он пришел с черного хода. Так обычно делают все артисты от политики: они начинают свою карьеру с второстепенных ролей, которые им удается сыграть со знанием дела и даже с блеском.

В силу того, что он совмещал несколько должностей, к нему стекалось множество всякого рода посетителей, и в приемной его всегда толпился народ. Он сделался человеком нужным, звездою второй величины среди вращавшихся в высоких кругах светил. Состояние его позволяло ему быть независимым, и его не ставили в один ряд с изголодавшейся сворой адвокатов, которые беспрестанно одолевали министерство своими жалобами на бедность. Он принадлежал к числу людей, которые отнюдь не нуждаются в получаемом ими жалованьем, даже напротив, могут сами одолжить деньги государству. Влияние его так быстро возросло, что через каких-нибудь полгода он смог добиться, что его отец и дядя получили ордена — награду, от которой он сам отказался. Таким образом, престиж Рассанфоссов значительно вырос. Эдокс оказался человеком весьма ловким, и обе семьи поняли, какую выгоду они смогут в будущем извлечь из его пребывания на этом высоком посту; ведь он и теперь уже стал всемогущ.

Эдокс не принес с собою в общественную жизнь каких-либо высоких стремлений. Этот ветреный красавец был честолюбив, и ему просто-напросто нравилось играть в обществе важную роль. Огромный размах Сикста, его недюжинный ум, вмещавший все разнообразие государственных дел, его диктаторская гордость сурового и упрямого эпонима,[7] считавшего себя вершителем человеческих судеб и распространявшего повсюду бесплодные панацеи новой доктрины, — все это было полной противоположностью узкой и ограниченной натуре этого карьериста от политики, которому было чуждо сознание какой-либо ответственности перед обществом. Эдокс считал, что обаяние власти заключалось в материальных благах, в пышности и в шумихе, в грохоте украшенных золотом колесниц, во влиятельных связях, в лести мужчин, в восторженных взглядах женщин, направленных на того, кто одним мановением руки заставляет всех повиноваться своей персоне. То подобострастный, то высокомерный, не имеющий собственных мыслей, не знающий, что такое совесть, созданный для того, чтобы быть разряженным шутом и управлять котильонами салонной политики, он с вожделением мечтал о показном блеске, о легко достающейся сатрапии, которая приносит бла* годенствие, преимущества и почет.