Читаем Конец полностью

Солнце осталось у них за спиной. Уродливый гибрид человека с велосипедом бросает свою тень примерно на метр дальше переднего колеса, и тень эта похожа сейчас на стрелу, властно указывающую направление пути. Но по-прежнему жарко, кажется даже, что стало еще жарче, хотя, возможно, тут играют роль дополнительные усилия, каких требует подъем в гору, да еще солнце бьет в спину под прямым углом.

Спустя несколько минут велосипедисты, уже почти теряя дыхание, добираются до верхней точки подъема. Поселок встречает их транспарантом-растяжкой с перечислением всех праздников, посвященных святым покровителям этих мест.

— Глядите-ка, у них тут, оказывается, был праздник, — говорит Ампаро, изучив указанные на растяжке даты.

Отсюда дорога ровной лентой бежит между домами, потом выписывает ленивый поворот направо. На короткое время путники теряют из виду полосу дыма — ее скрывают дома и другие постройки. Но поселок совсем невелик — стометровой асфальтовой дуги вполне хватает, чтобы очертить его границу с этого края. И тем не менее сразу заметны признаки того, что здесь проходили большие торжества: по обе стороны припарковано множество машин, открыты три бара, в которых сейчас царят все те же беспорядок и опустошение, что уже хорошо знакомы велосипедистам: отодвинутые от столов стулья, бутылки и бокалы с выдохшимися напитками, пачки сигарет, а также лихая беспечность — сейчас она производит трагическое впечатление, — с какой уставлены в ряд мотоциклы. Через дорогу тянутся праздничные флажки, их мягко колышут легкие порывы ветра — а вокруг царит зловещая, жуткая тишина.

Дорога заканчивает поворот — и дома тотчас исчезают. На прощание поселок выставляет самое большое из своих зданий — что-то вроде гостиницы с обширной парковочной площадкой. Как это ни странно, гостиница наглухо заперта, а на площадке нет ни одной машины.

Вновь показалась полоса дыма. Источник его находится не в поселке, а где-то за каменистым холмом, поросшим кустарником, — дорога после короткого прямого пробега вознамерилась обогнуть этот холм, только на сей раз повернув уже в другую сторону — налево. Шоссе продолжает идти ровно, может, чуть-чуть под наклоном, что помогает набрать скорость. Но все трое работают ногами слабее, чем раньше, постепенно, сами того не замечая, они снижают темп движения.

— Надо быть осторожнее… Никто… никто не знает, что там происходит, — говорит Хинес.

Они еще снижают скорость, даже позволяют себе время от времени снимать ноги с педалей. Холм тем временем медленно уплывает в сторону, и наконец перед ними открывается картина, которая, разом покончив с томительной неизвестностью, сама по себе приносит путникам великое разочарование. Как и запомнилось Хинесу и Ампаро по прежним поездкам, шоссе снова довольно круто идет вверх, отдельные его куски из-за перепада уровней теряются из виду, а потом оно тянется дальше, пока не достигает вершины подъема — небольших гор, которые прежде были скрыты от взгляда. Половина земли, расстилающейся вокруг, почернела от огня. Это и на самом деле был пожар.

— Тут случился пожар!

— Я сразу сказала, что скорее всего тут был пожар.

— И сгорело все… все, что слева от дороги… все уничтожено.

— Все было покрыто кустарником… тут… и не росло никаких деревьев, это же ясно, достаточно взглянуть на другую сторону. Если и попадается, то какое-нибудь одно чахлое деревце… Как изменился пейзаж!

— Огонь… огня уже нет, он добрался как раз досюда, а теперь только дым еще идет, но… совсем недавно здесь бушевало пламя.

— Да вон… посмотрите… кое-где еще горит… правда, слабо.

— Пожар остановила река… Он просто не мог дальше распространиться: с одной стороны горы, с другой — шоссе… как заградительная полоса. Вот огонь дошел до реки — и все.

— Значит, он шел сверху, двигался сюда, сжигая все на своем пути.

— Понятное дело… Наверно, тут долго горело… Я хочу сказать, не исключено, что пожар начался в тот самый миг… когда отключилось электричество.

— Или раньше. Или позже. Летом пожары не такая уж и редкость.

— Насколько можно судить, тут и раньше не обходилось без пожаров. Этот пейзаж… эти холмы, вы только посмотрите: все заросло кустарником… а должны бы расти деревья, как в тех горах, выше…

Дорога снова едва заметно полезла вверх, и велосипедистам опять приходится туго. Разговоры прекратились. В величественной тишине застывшего пейзажа, где нет даже эха, слышно лишь натужное дыхание трех человек да тихое поскрипывание велосипедов, на которые взвалили нелегкую работу.

Пейзаж безотраден — в его двуликости есть что-то ирреальное: с одной стороны черная выжженная земля, с другой — мрачная и убогая зелень. Дорога, словно проведенная по линейке прямая, с геометрической четкостью разделяет две эти части.