Читаем Конец полностью

Уго делает большой глоток из своего стакана, а потом, прежде чем ответить, некоторое время задумчиво его разглядывает.

— Может, ты отчасти и права. На самом деле Ньевес… сейчас-то она растолстела, ведь годы ни для кого не проходят даром… Да ты наверняка ее видела. Помнится, мы с тобой как-то столкнулись с ней на улице, я поздоровался…

— Думаешь, я запоминаю всех, с кем ты здороваешься?

— Ну это не так важно. Дело в том, что тогда она была весьма привлекательной, правда крупноватой, это да, короче, она была эдакой «славной девчонкой», как выражалась моя бабушка. Кличку Кошмарная Снежная Женщина придумал Ибаньес. И тут ты попала в точку: он разозлился, что она не захотела крутить с ним любовь. Ньевес… она всегда была именно что «славной девкой», но слегка, что называется, простоватой, чересчур наивной. Она со всеми была мила, всех выслушивала, и, ясное дело, кое-кто воображал, что можно пойти и дальше… но ни о чем таком не могло быть и речи.

— Ты, думаю, тоже попытал счастья.

— Этот факт не относится к расследуемому делу, — поспешно вставляет Уго, меняя голос и подражая какому-то, видимо, известному персонажу. — Короче, Ньевес очень быстро вышла замуж за высокого красивого парня, весьма серьезного — образец добродетели и совершенства. Судя по всему, никто из нашей компании не соответствовал ее требованиям…

— Иначе говоря, она была наивной, но отнюдь не дурой.

— Подожди, не торопись. Жизнь у нее сложилась не слишком удачно. Она развелась с мужем — тоже довольно быстро, хотя, с другой стороны, им все-таки достало времени на то, чтобы заделать двоих детей, которых ей пришлось растить одной, хватаясь то за одну, то за другую работу, а ведь она готовилась к тому, чтобы стать образцовой женой и матерью, а вовсе не главой семьи.

— А ты откуда все это знаешь? Сам сказал, что тебя абсолютно перестали интересовать прежние друзья… что тебе надоело…

— Она сама мне рассказала. Компания наша распалась в восемьдесят четвертом, навсегда распалась. Только она одна пыталась сохранить какие-то связи… Знаешь, она из тех, что могут позвонить тебе ни с того ни с сего, когда ты уже много лет как и думать про нее забыл, и сообщить, что развелась с мужем или что у нее на заднице вскочил прыщик.

— Не хами!

— Да ведь так оно и было! Однажды она действительно позвонила и сказала, что очень тревожится, потому что у нее появилось что-то вроде фурункула… ну там, «на попке», как она выразилась, и дело, кажется, серьезное… Врачи боятся, что там опухоль. Как можно догадаться, все обошлось…

— Бедная женщина, она испугалась, переживала, искала поддержки и утешения у проклятых эгоистов, которых сама столько раз утешала.

— Минуточку! Меня она никогда не утешала, да и других, насколько знаю, тоже. Она и вправду была очень мягкая и участливая, любила гладить по головке и целовать в щечку, но и только…

— Ладно, давай переменим тему… Я ведь вижу, что ты понимаешь под «утешала». Лучше скажи, что теперь приключилось с этой несчастной женщиной, а то мы уже полчаса ходим вокруг да около, а ты так и не дошел до сути дела.

— А приключилось с ней то, что дети ее выросли, то есть сами уже бегают по гулянкам, и, как ей показалось, настал час возродить старую дружбу. Короче, ей стало скучно, вот она и взялась названивать мирным гражданам, не сделавшим ей ничего плохого, и приставать к ним со своими безумными идеями.

— Только не злись, не злись! Слышишь, милый? Как я поняла из вашего разговора, по сути, ты уже дал согласие. Она уговорила тебя без особых трудов.

— Нет, не дал, а хотел сперва обсудить это с тобой, и если мы решим, что ехать туда нам нет никакого интереса… я скажу ей: у нас этот вечер уже занят — назначена встреча, ужасно важная, перенести никак нельзя, вот и все. Но ты сперва послушай, послушай, а потом сама суди… Кажется, идея несколько странноватая. Двадцать пять лет назад… Ты только представь себе: двадцать пять лет назад!.. То есть когда мы были двадцатилетними юнцами, нас занесло в замок Пеньяонда.

— Пеньяонда?

— Да, это в Эль-Тьембло, неподалеку от ущелья Лос-Оскос. Отсюда километров сто пятьдесят. Мы поехали на пикапе Ибаньеса, и Рафа тоже был на машине — в ту пору только они одни могли получить в свое распоряжение машину на целых два дня. Поездка предполагалась самая обычная: после обеда прибыть на место, переночевать в тамошнем приюте, а на следующий день осмотреть ущелье. Приют — это старинное здание, стоит рядом с замком. Его использовали как базу отдыха или что-то вроде того; только нужно было заранее взять ключи и постараться ничего там особенно не рушить… Хотя в этом приюте всегда и так черт знает что творилось. Ну так вот, ночью мы вытащили свои спальные мешки на выложенную плиткой маленькую площадку перед домом, улеглись и стали глазеть на звезды. Дело было в самой середине лета, и замерзнуть мы не боялись.

— Только это явно не самое лучшее время года для того, чтобы любоваться звездами.