Читаем Конец полностью

Ева хочет возразить, но глядит на машину, и выражение ее лица резко меняется, она сдвигает на лоб солнечные очки и на какое-то время словно теряет дар речи — стоит нахмурив брови, с напряженным и сосредоточенным взглядом. На одном из передних сидений — кажется, на водительском месте — различаются очертания неподвижной фигуры. И фигуры человеческой — словно кто-то сидит там, слегка наклонившись вперед.

Этот случай, безусловно, отличается от прочих, когда во встреченных машинах подголовники или пиджак, повешенный на спинку сиденья, на миг обманывали их, внушая надежду на чье-то присутствие. Ева разворачивается и едет к Хинесу. Отсюда фигура еще больше напоминает человеческую, вроде бы даже угадывается светлое пятно лица, контрастирующее с темными тонами одежды.

— Пошли-ка посмотрим, что там такое, — говорит Хинес.

Они кладут велосипеды на землю и, перескочив через ограждение, на миг в нерешительности замирают. С этого расстояния можно безошибочно определить, что то, что привлекло их внимание, — это человек или по крайней мере кукла, идеально имитирующая человеческую фигуру. Ева и Хинес начинают молча спускаться вниз. Земля на довольно крутой дорожной насыпи оказывается совсем мягкой, на ней растет редкая тщедушная трава. Пятки уходят в грунт и земля набивается в обувь, но ни Ева, ни Хинес в этот миг не думают о таких мелочах. Наконец они ступают на твердую, хотя и неровную почву. Идти по ней куда приятнее. Тут торчат мелкие деревца и кусты, да и уклон уже не так резок. Они опять ненадолго останавливаются. Человек в машине по-прежнему сидит совершенно неподвижно: и с каждым шагом становится все очевиднее, что это действительно человек и что, как ни странно, вся голова целиком у него светлая, как будто на ней совсем нет волос.

— Он наверняка мертв, — говорит Хинес, не пытаясь скрыть волнения. — Не может быть, чтобы он просидел тут неподвижно столько…

Оглушительный выстрел не дает Хинесу закончить фразу. Он съеживается, инстинктивно закрывая голову руками.

— Что ты делаешь? Совсем спятила? — кричит он, увидев Еву с пистолетом в руке и отводя эту руку подальше от своего лица, чтобы избавиться от дыма, который тянется из дула.

— Он мертв, — говорит Ева, не глядя на Хинеса. — Даже не шелохнулся.

— Понятное дело… но… могла хотя бы предупредить… Ты, по крайней мере, в воздух пальнула?

— Разумеется.

Хинес все еще не оправился от испуга. Он не ожидал выстрела, вообще не ожидал, что Ева, направляясь к машине, прихватит с собой пистолет, хотя это и выглядело совершенно логично и совершенно правильно. Но Хинес был сейчас настолько рассеян, с такой жадностью разглядывал машину, что не обратил внимания на то, как вела себя девушка.

Они возобновляют путь. Ева достает обойму и старательно вставляет туда патрон, вытащенный из кармана. Вряд ли прошла и пара часов с тех пор, как в доме, где они переночевали, она тренировалась, вынимая и вставляя обойму и стреляя по окнам.

— Это тело человека, то есть я хочу сказать…

— …что он мертв, — договаривает за него Ева.

— Да, но в любом случае это… первый человек за все время! Хороший знак! А вдруг, а вдруг… в городе…

Хинес не заканчивает фразы. Они как раз дошли до небольшой дороги, по которой ехала та машина. Они пересекают дорогу и начинают спускаться в овраг по довольно крутому откосу. Подошвы порой скользят, и приходится катиться вниз как на коньках, цепляясь за толстые и колючие ветки кустов, растущих там и сям.

— Голова… — говорит Хинес, — он совершенно лысый… вернее, есть только немного волос… над висками, поэтому голова и выглядела так необычно.

Они все ближе и ближе подходят к машине — осталось метров пятнадцать-двадцать, не больше. Через боковое окошко, в которое бьют прямые солнечные лучи, уже хорошо видна фигура человека, и кажется, будто он застыл в спокойном ожидании, слегка склонившись к рулю. Сейчас можно с уверенностью сказать, что это мужчина, довольно худой, немолодых лет, возможно — даже старик. Но в лице его есть что-то непонятное, что-то странное, чего они, глядя под таким углом, не способны различить и понять.

— Первый человек… первый человек за весь путь… и он мертв.

Все накопленные за последние минуты волнение, страх, нервозность отразились в тоне, которым Хинес произнес эти слова. Ева ответила ему мрачным молчанием, но сам ее взгляд, выражение лица, то, как она сжимает рукоятку пистолета, выдают сковавшее ее невыносимое напряжение.

Они уже почти вплотную приблизились к машине. Это небольшого размера седан, прокатавший немало лет. Трудно определить, насколько сносно было состояние, в котором он находился в момент аварии. Теперь, во всяком случае, кузов покрыт грязью и помят, на него налипли трава и листья, а фары и часть стекол покрыты трещинами. Но машина не перевернулась, а лишь немного накренилась, застряв на дне оврага.

— О боже!.. Лицо!.. — вскрикивает Хинес, с опаской приближаясь к окошку. — Какой ужас!.. Вот такущий синяк! Еще издали мне показалось: с лицом что-то не так.

— Он умер не сразу. Хотя, думаю, потерял сознание… наверняка потерял сознание.