Джимми высказал свое мнение по поводу того, кто может захотеть присоединиться к их конвою на север. Они обсудили достоинства каждого человека или семьи, чтобы определить, подходят ли они.

- Твоя идея о том, кто может пойти, а кто нет, довольно сурова, - воскликнул Джимми.

- А что с ней не так? - Спросил Гордон.

- По твоим словам никто не сможет поехать, кроме нас, твои критерии не включают даже Мелиссу с ребенком.

- Если Мелисса захочет, то я возьму ее, но это все. У каждого должна быть своя машина и еда. У нас нет достаточных запасов, чтобы кормить большой караван людей.

- Я слышу, что ты говоришь, но здесь есть хорошие люди, у которых нет всего того, что ты считаешь необходимым, но они могут быть полезны.

- Мне наплевать, Джимми; они не поедут, если у них нет запасов, чтобы обеспечить себя, - сказал Гордон строго.

- У тебя завышенные требования. Ты всегда был немного на грани, полагаю, что это последствия войны.

- Ты все время это повторяешь. Позволь мне объяснить, почему я здесь не для того, чтобы заботиться обо всех. Когда-то я был идеалистом и верил в заботу о каждом. Я взял этот слепой идеализм с собой, когда бросил колледж и вступил в морскую пехоту после 9\11. Я думал, что это призвание моего поколения – поддерживать свою страну и содействовать свободе. Я оставил все позади и отправился на войну. Я делал, что мог, а в благодарность от многих в этой стране я получил насмешки и ненависть. Меня использовали как пешку в политической игре после инцидента в Фаллудже те, кто смотрел на меня свысока. Я рисковал своею жизнью, чтобы принести свободу людям, которые не принимали этого, а теперь ненавидят нас. Я рисковал своею жизнью, чтобы защитить свободы, которые многие здесь считают само собой разумеющимися. В итоге я стал образцом для подражания во всем, что было неправильным в нашей войне в Ираке. Я был в заголовках новостей, когда меня объявили убийцей, но когда меня оправдали, это в новости так и не попало. Так что да, я пересмотрел свои ценности. Я не считаю своей обязанностью помогать всем. У меня есть моральная ответственность, чтобы заботиться лишь о своей семье и близких. Я прожил жизнь, веря, что мужчина несет ответственность за то, чтобы его семья была в безопасности. Некоторые люди не считали это необходимым, они считали, что обладание дюжинами дорогих часов или дизайнерскими джинсами было более важным, чем обладанием оружием или даже гребаным ножом. Если люди не нашли время, чтобы подготовиться, потому что думали, что это чья-то еще ответственность, ну что же, мой друг, теперь они смогут осознать это. У меня нет на это времени и мне наплевать. Нам уже трудно выживать и без того, чтобы жертвовать свои ресурсы на других, - воскликнул Гордон, его лицо вспыхнуло.

Джимми стоял, глядя на него, не зная, что ответить. Он знал, что он задел Гордона за живое и не хотел еще больше его расстраивать.

- Ладно, я не хотел тебя расстроить. Мы все были заняты, некоторые больше других. Давай поработаем над этим планом, ладно?

Гордон хотел уйти, поэтому он кивнул и сказал. - Окей, давай покончим с этим и уберемся отсюда.

04 января 2015 года

Десантный корабль "Мэйкин Айленд", Тихий океан

Бэрон созвал экстренное совещание со всеми командирами, чтобы обсудить высадку в Калифорнии. Корабли были близко к побережью и, основываясь на разведданных, полученных от его групп, он имел лучшее представление о том, как должна проходить операция.

Он был сам не свой со времени смерти сына. То небольшое чувство юмора и доброта, которые у него раньше были, теперь исчезли. Он стал жестким и неумолимым. Он загружал себя уверенностью, что больше ничто не пойдет неверно, он стал слишком сосредоточен на том, чтобы доставить своих людей в Калифорнию. Подготовка к высадке занимала большую часть его времени. Единственное, о чем он часто думал, о том, как он расскажет жене о смерти Билли. Он боялся той будущей встречи, когда предстанет перед ней. Обещание, которое он дал ей много лет назад, было нарушено. Он обещал, что сделает все возможное, чтобы Билли всегда был в безопасности. Хотя это и было нереалистичное обещание, но он его дал. И именно реальность его смерти заставила его почувствовать невыполнение обещания. Билли находился под его командованием, так что он мог предотвратить это. Чувство вины, которое он ощущал, глубоко проникло в него, и то, что выходило из него, было уже не депрессией, а гневом. Он злился на самого себя, что не проверил полетный план более тщательно, и еще более злился на себя за то, что сражение между ними и "Новым Орлеаном" вообще произошло.