Читаем Кондратенко полностью

«Добрая и дорогая Матушка! Поздравляю Вас с праздником и от души желаю Вам всего наилучшего; пожелайте от меня всего хорошего: Саше, Маше, Феофилу с супругой и маленьким сыном; всем родным и знакомым нашим. Репетиция у нас прошла, и я посылаю вам мою аттестацию, которую при сем письме прилагаю; Закон божий — 11. Русский язык — 9. Естественная история — 7. География — 10. Рисование — 7. Писание — 10. Средний балл — 8. В разряде хороших. Теперь я третий ученик по отделению. Холода у нас начались, и для катающихся на коньках устроили на плацу каток. Я здоров и живу довольно весело, да и почему скучать, захотел играть — товарищей много, а если грустно станет — книги есть, которые отлично прогоняют скуку. До свидания, добрая и дорогая мамаша, остаюсь Ваш сын, душевно любящий Вас Роман Кондратенко».

Письмо это Роман писал перед самым отбоем и поэтому торопился. Но уж очень велико было желание поздравить родных с наступающим Рождеством, и мальчик едва не заработал взыскание от отделенного дядьки. Тот, по обыкновению обходя классные комнаты, застал Кондратенко за партой.

В спальне часть кадетов уже спала, а остальные готовились ко сну. Вопреки обыкновению здесь стояла тишина. Обычно же в это время спальня была довольно шумным местом. Кадеты получали короткую передышку от бесконечных занятий и муштры только в предотбойные часы и, оставаясь, в сущности, озорными и живыми мальчишками, использовали их кто как умел, в зависимости от характера. Играли в чехарду, «жучка», «давили сало». В одном углу происходил обмен перьев на марки, в другом, собравшись тесной кучей, слушали про разбойника Прошу и пирожки из человеческого мяса. История эта, рассказываемая полушепотом и заканчивающаяся громовым криком: «Я убил ее!», слушалась тысячу раз, но пользовалась неизменным успехом. В коридоре обычно дежурил один из воспитанников, чтобы предупредить заранее о появлении начальства. Впрочем, все воспитатели, начиная от дядьки-фельдфебеля и кончая директором гимназии, знали о творимых «беспорядках», но, понимая необходимость такой разрядки, особых мер не принимали. И только во время инспекции или в других экстренных случаях наводили в спальнях положенный образцовый порядок и тишину.

Полоцк, небольшой уездный город, мало чем отличался от других провинциальных городов того времени, но имел славную историю. Он был в прошлом одним из древнейших русских городов, столицей некогда сильного княжества. В литовских летописях о нем поминалось так: «город Полотеск и мужи полочане вечем ся справовали, как великий Новгород». В 1080 году в Полоцке появился первый самостоятельный князь Рогволод, который пришел из заморья. Так отмечали летописи факт возвращения на древние отчие земли одного из потомков князя Гостомысла из района устья нынешней Эльбы и города Берлина. И пошло княжение на Полоцкой земле, то русское, то литовское, процветающее и нищее, пока 28 мая 1772 года Полоцкое воеводство не было присоединено к России. В начале 70-х годов XIX века это уже был заштатный городок. Дома, большей частью одноэтажные, деревянные, строились без определенного плана по обоим берегам полноводной реки Двины. Улицы приличный вид имели только в центре города, да и то на самой большой, играющей роль проспекта, в любое время года стояло зловоние, исходящее то ли от рынка, расположенного в центре, то ли от огромной непросыхающей лужи. В дождливое же время обыватели вообще предпочитали без надобности не покидать домов.

Полоцкая военная гимназия, куда привез Романа Кондратенко брат Елисей, — типичное военно-учебное заведение того времени. Несмотря на название — «военная гимназия», — это был обычный кадетский корпус со сложившимися десятилетиями традициями, правилами обучения и воспитания. Учились здесь в основном дети военных или отставников, большей частью дворяне. Реформа военного министра Милютина коснулась и стен подобных учебных заведений. Армия становилась массовой, ей требовалось больше офицеров. Крымская война показала, что рассчитывать только на дворянство для пополнения рядов офицерского корпуса сложно. В учебных заведениях стали появляться дети офицеров-недворян. Многие из них учились на казенный счет.