Читаем Конагер полностью

- Индейцы, Лабан. Там, на дороге, их следы. Они, должно быть, проехали мимо, пока мы ужинали. Надо соблюдать крайнюю осторожность.

В ту ночь она оставила приоткрытым окно, выходившее на загон, и положила рядом с собой дробовик, предполагая, что скорее всего индейцы явятся за лошадьми. Всю ночь до самого утра она напряженно прислушивалась к звукам степи, но ничего, кроме привычного надрывного воя койотов, не уловила.

В ожидании следующего дилижанса Эви тщательно разровняла и утрамбовала земляной пол, а затем нарисовала на нем цветной узор. Еще раз оглядела пестрый "ковер" - так делала ее бабушка давным-давно, на ферме в Огайо. Потом поставила воду на огонь и приготовила обед.

Грохот колес по камням и стук копыт они услышали задолго до появления дилижанса.

Возницей снова оказался Чарли Мак-Клауд, но с дробовиком сидел длинный, сутулый мужчина с грубыми чертами лица и жестким ртом. На скуле у него виднелась ссадина, а под глазом синяк.

- Это Кайова Стейплз, - представил Чарли. - Похоже, он налетел на что-то в темноте.

Стейплз метнул на него яростный взгляд.

- Я сцепился с одним вшивым бродягой, - зло процедил сквозь зубы Кайова. - Но недооценил его. В следующую нашу встречу одними кулаками мы не обойдемся.

- Да брось ты, приятель, - усмехнулся Чарли. - Ты сам виноват. Есть люди, которых нельзя безнаказанно задевать, а ты его задел, и даже слишком сильно. Раскинь мозгами, и ты поймешь, что его трудно винить.

- Я не стану его винить, - отрезал Стейплз. - Я его просто убью.

Дилижанс вез всего одного пассажира, представительного мужчину в черном котелке и костюме. Он неуклюже слез с повозки, потянулся и направился к дому.

- Мой тебе совет, Кайова, - оставь этого парня в покое, - очень серьезно сказал Чарли Мак-Клауд. - Я знаю таких людей. Они не ищут неприятностей, потому что повидали их в избытке, прошли огонь и воду, в одиночку охотились на бизонов, жили среди краснокожих и даже среди преступников. Для них все это - как для нас с тобой запрячь упряжку: обычная работа. Лучше держаться от таких подальше, если тебе дорога твоя шкура... и твоя репутация.

Мак-Клауд и Кайова вдвоем распаковали привезенные припасы и сложили их в сторонке на полу. Накрыв на стол, Эви пригласила:

- Прошу заморить червячка!

- Лихо это у вас получается насчет заморить червячка, - высказался Чарли, допивая ароматный кофе. - Не будь я женат, миссис Тил, я как пить дать пришел бы к вам свататься.

Эви вспыхнула.

- Благодарю вас, мистер Мак-Клауд. Мне всегда нравилось смотреть, как мужчина отдает должное еде.

Кайова взглянул на нее.

- Краснокожие не появлялись?

- Мы видели следы двух всадников, - ответил Лабан, - сразу как вы тогда уехали.

- Они выслеживали нас, - решил охранник. - Вам нельзя терять бдительности, мэм. Побеспокойтесь обо всем заранее. Очень может быть, что в этом ваше спасение.

Когда они уехали, Эви и Руфь убрали привезенные запасы, а Лабан снова принялся за строительство навеса. Навес получился не слишком красивый и вряд ли мог служить защитой от чего-либо, кроме ветра, но Эви, наблюдая издалека за мальчиком, не могла не отметить, что он работал уверенно и не без мастерства. Очевидно, видел, как это делал его отец или кто-то другой, а может, помогал в подобных работах.

С тех пор как уехал отец, Лабан вставал все раньше и трудился все больше, а с сестренкой возился все реже. Перемена озадачивала Руфь. Ей казалось, что Лабан вдруг стал взрослым и далеким. Он трудился с огромной ответственностью, не ожидая, пока его попросят, - сам видел, за что надо браться, и уважение Руфи к брату росло вопреки ее воле. Она ловила себя на том, что разговаривает с ним как со старшим. Порой это бесило ее, но Лабан не замечал; иногда она нарочно дразнила его, стараясь привести в ярость, чтобы он бросился на нее с кулаками, но тот только снисходительно усмехался или, что еще хуже, просто не обращал на нее внимания.

За прошедшую неделю дилижанс останавливался у Тилов дважды, а в день, когда он должен был прибыть снова, появились три всадника с табуном лошадей. Дюжину они намеревались оставить здесь.

Вдруг вперед вырвался один из погонщиков, мальчишка лет семнадцати, и галопом помчался к хижине. Заметил Лабана и весело закричал:

- Отворяй ворота, малыш! Лошадки прибыли! - Лабан бегом бросился разгораживать загон, и лошади устремились в него, а Джонни Мак-Гиверн, нагнувшись, положил жерди на место и широко улыбнулся: - Я слышал, ты здесь за конюха. За нами следом идет дилижанс, к полудню дотащится, так что будь на стреме. А как у вас насчет пожрать?

- Сейчас я спрошу у мамы, - с достоинством ответил Лабан, не вполне понимая, как ему реагировать на такие вольные разговоры.

- Меня зовут Крис Малер, сынок, - представился длинный, тощий и рыжий ковбой, у которого даже руки поросли рыжими волосами. - А этот недотепа, что щеголяет фонарем под глазом, - Кон Конагер. Лучше держись от него подальше, паренек, ему репей под седло попал.