Я лежал в отключке с вечной эрекцией, а Линь Цзы плакала и кончала, казалось, без перерыва, и было уже непонятно, где заканчивались рыдания и начинался оргазм.

Когда я проснулся, она спала, положив голову мне на бедро. Ее рот был приоткрыт. Видимо, наконец—то уставший член выпал из ее губ несколько минут назад.

17

– Ну и как она трахается? Пищит во время секса?

– Да.

– Тебя хвалит?

– Она плакала и говорила, что я трахаю ее очень эффективно.

– Правда? Это что—то новенькое. – Брат с удивлением посмотрел на меня. В его глазах заиграл огонь ревности к чужому успеху. – А как она это сказала, можно узнать, простите за интимные вопросы: чисто лингвистический интерес.

– Она говорила, что я очень эффективен – вэри эффекшенел.

Брат опять гаденько захихикал, лавры главного ловеласа Азии были возвращены законному владельцу. В комплименте таился подвох.

– Аффекшент – значит любящий, – сказал мне Брат.

18

– Нет, ну надо ж из—за такой ерунды весь заказ забраковать. – Брат с расстройства ринулся к бару и открыл бутылку виски уже с утра. Мне почему—то он налил целый стакан – видимо, задумался. – На, выпей. Раздели со мной мое горе.

Речь шла о военной амуниции, которую он шил для Штатов. Военные шорты, штаны, рубашки, куртки, немыслимые милитари—шляпы, кепки и прочая лабуда… Настроение у Брата скверное. Этот заказ был ему важен, похоже, не только с коммерческой, но и с имиджевой точки зрения.

Косяк заключался в том, что карман для ножа, находящийся в области паха, был хоть и расположен под углом, как на образце, но не от яиц, а, наоборот, в их сторону.

– Ну и что, что к яйцам. У них же складной нож. Я на DHL только потратил четыре с половиной штуки, на утверждение ткани и образцов. Уроды, подонки… – распинался он голосом Жириновского.

– Наверное, они боятся во время боя поранить яйца…

– А то я сам не догадался, чего они боятся. Но я ж тебе говорю – нож складной.

– А если во время боя придется засунуть его раскрытым?