Администрация фокусируется на компьютерщиках. Действительно, как они допустили, чтобы один-единственный телефонный звонок привел к такой крупной аварии? Информационные технологии пытаются объяснить как. Штат у них тот же, что и полгода назад, а новые системы вроде комплекса аварийного отпирания дверей сваливаются на них то и дело. Все это требует надзора, обслуживания и интеграции со всем остальным. Двадцать четыре инженера глаз не смыкают, поддерживая цифровое кровоснабжение «Зефира», а высшее руководство только и знает, что донимать их звонками – я, мол, на прошлой неделе отправил электронное письмо, а оно не дошло. В таких условиях просто некогда предусматривать второстепенные ситуации со сгоревшим PABX.

Второстепенные? Второстепенные? Администрация надеется, что отдел информационных технологий говорит это в шутку. Весь «Зефир» отключился! Администрация хочет услышать, обнаружена ли точная причина аварии и могут ли информатики обещать, что такое больше не повторится. Надо отдать администрации должное: свои пожелания она всегда выражает с полной определенностью. Стратегия может быть путаной и никак не осуществляться на практике, но администрация всегда знает, чего она хочет.

Причина информационным технологиям известна, вплоть до линейного номера нарушенного участка кода. Менеджер отдела предлагает несколько возможных решений. Но его речь содержит загадочные словосочетания вроде «автоматического аварийного переключения», что раздражает администрацию. Она делает логический вывод: в информационных технологиях сидят идиоты, заблокировавшие выходы на лестницу. Механизм приходит в движение. К концу недели этот отдел сократят.

* * *

Джонс штудирует «Систему Омега» за разогретым в микроволновке готовым обедом. Его квартира – в четырехэтажном доме без лифта, с осыпающейся штукатуркой и опасной для жизни проводкой. До недавних пор он жил здесь вместе с Тимом и Эмили, сокурсниками по Вашингтонскому университету. Тим классно готовил, а Эмили – в глазах Джонса – вся была высший класс. Как-то вечером он признался ей в своих чувствах около ванной, а она сказала, что он лапочка и очень ей нравится, но это было бы нечестно по отношению к Тиму. Это произошло четыре месяца назад. Джонс фокусируется, как лазер, на своих последних студенческих днях и на завершении их совместного проживания. Когда Джон пришел домой после заключительного экзамена, Тим с Эмили ждали его на диване, держась за руки. «Раньше мы тебе не говорили, – сказал Тим, – потому что думали, что это будет нечестно». Теперь Джонс живет один и разогревает еду в микроволновке.

Он просматривает раздел об увольнениях. Увольнение, говорится там, один из самых сильных стрессов, которые вы можете испытать. Джонс предполагает, что «вы» относится к увольняемому, но нет: под «вы» подразумевается менеджер. Увольнения, судя по книге, могут сильно дестабилизировать обстановку: служащие перестают думать о работе, все их мысли заняты только тем, сохранят они эту работу или нет. Ниже приводятся стратегические приемы, которыми руководитель, как в дзюдо, может превратить страх и неуверенность в мотивирующий фактор.

Листая книгу туда-сюда, Джонс так и не находит никакого упоминания об уволенных служащих. Как они, к примеру, себя чувствуют и что происходит с ними потом. Жутковато, если вдуматься. Как будто они, уходя с работы, вообще прекращают существование.

3-й кв. 3-й месяц: Сентябрь

Фредди курит на улице у стеклянных дверей вестибюля.

– Привет, – говорит ему подошедший Джонс. – А почему тут никто не курит, кроме тебя?

– Мне тут нравится, – пожимает плечами Фредди. – Почти все остальные стоят у задних дверей или сбоку. Я иногда тоже туда выхожу.

Джонс заглядывает внутрь сквозь тонированное стекло. Ни Гретель, ни Евы еще нет на месте, но с Евиной стороны торчит огромный букет.

– Чего ты? – спрашивает Фредди, когда Джонс переводит взгляд на него.

– Это ты послал вахтерше цветы?

– Почему я?

Джонс ухмыляется.

– Ну, чего еще?

– Это значит «да». Если виновный не хочет лгать, он спрашивает: «Почему я?» или: «А что?»

Фредди ждет, чтобы прошел пожилой уборщик в синем комбинезоне, с гривой серебристых волос. «Уборка помещений, – отмечает про себя Джонс, – один из моих потенциальных клиентов». Фредди придвигается, обдавая Джонса табачным дыханием.

– Не вздумай только ей сказать.

– Разве там нет записки?

– Естественно! Ты ж ее видел. Она и говорить со мной не захочет.

– Не знаю, она вроде неплохая девка.

– Нет. Она не должна знать.

– Если не хочешь ей говорить, от кого цветы, зачем тогда их посылать?

– Потому что она красивая.

– Это все хорошо, но спорю, ей хотелось бы знать, откуда цветы. Они небось баксов пятьдесят тебе стоили.

– Сорок. В неделю.

– В неделю?

– Я не в первый раз это делаю. – Фредди переминается с ноги на ногу. – А что?

– Фредди, ты должен сказать ей.

– Она, наверное, будет разочарована. Может, она думает, что цветы от кого-то другого.

– Мы придумаем план. Положись на меня. Она обалдеет от счастья, когда узнает, кто их ей дарит.