Записи, которые никто не мог читать, даже Нико. «Пообещай мне, Нико, – как-то сказала Клаудия. – Скажи, что не будешь это читать». Нико улыбнулся, положил руку на грудь, туда, где находится сердце, и дал слово, что никогда это не прочитает. Но теперь он должен был найти страницу с «Я тебя люблю». Эти слова означали, что она не уйдёт от него.

Нико взял дневник в руки и начал листать.

«15 июня. Парк аттракционов. Сегодня я поцеловала Нико. Я его люблю. Я не знаю почему, но я его люблю. Люблю, и точка. Пусть все говорят, что он чокнутый, что у него не все дома. Мне всё равно. Я его люблю».

Нико почувствовал, как на глазах выступили слёзы.

Он резко выпрямился, не отпуская дневник.

«Люблю, и точка».

Нико вытер слёзы рукой и выбежал в коридор.

«Я его люблю».

Он ворвался в зал, где все танцевали.

– Я его люблю! – закричал он. – Люблю, и точка!

Кто-то замер и обернулся.

Клаудия тоже обернулась. Возможно, раньше остальных.

Она увидела, что Нико остановился в центре комнаты и поднял дневник. Музыка гремела, била по ушам.

– Я его люблю! – снова выкрикнул Нико. Он прищурился, пытаясь сдержать слёзы, которые жгли ему глаза. – Пусть все говорят, что он чокнутый! Я его люблю!

Клаудия набросилась на него.

– Отдай! – закричала она. – Немедленно отдай!

– Это ты написала! – выкрикнул Нико сквозь слёзы. – Это твои слова, помнишь?

Он увидел, что Клаудия расплакалась. Он слышал, как она кричала незнакомым голосом. Наконец Клаудия вырвала дневник. Нико прижал девушку к груди, словно спасённого после кораблекрушения ребёнка. Клаудия продолжала кричать, требовала, чтобы он ушёл и не возвращался.

Она вырвалась из его рук. Её плечи сотрясались от рыданий. И Нико понял, что она выглядела как тогда в парке. Она отвернулась, и её больше не было. Она оставила Нико одного.

45

Нико выбежал на улицу. Какая-то машина резко затормозила в сантиметре от него. Нико услышал визг тормозов и гудок.

Он сглотнул, пытаясь прогнать горький привкус во рту, но у него не осталось сил даже на дыхание. Нико прислонился к стене и согнулся. Он молча плакал, не в силах успокоиться.

В дверях дома показался Лео.

– Эй, братишка! Что случилось?

– Оставь меня, – прошептал Нико. Он показал средний палец и отвернулся, чтобы Лео не видел его лица.

– Братишка, что случилось? – повторил Лео, слегка толкнув его. – Всё в порядке?

– Оставь меня! – закричал Нико. Он развернулся и побежал.

Он бежал, хотя ноги говорили ему, что он больше не может, что он вот-вот упадёт. Но Нико продолжал бежать. Ему казалось, что теперь этот чёртов волк выйдет из леса и порвёт его на кусочки. Но сейчас ему было всё равно. Нико уже чувствовал волчье дыхание и рычание за спиной в темноте. Он резко остановился, развернулся и крикнул:

– Ну же, нападай! Выходи! Ублюдок!

Но никого не было. Волк и Клаудия оставили его одного. И Нико впервые в жизни почувствовал себя абсолютно одиноким.

46

Папа открыл дверь и увидел Нико в глубине сада.

– Нико… Нико.

Нико увидел его силуэт в дверях, и ему показалось, что папа далеко, что он стоит с распахнутыми руками и с улыбкой говорит ему:

– Давай, Нико… иди сюда… иди…

Нико отпускает руку мамы, делает неуверенный шаг и падает. Он смеётся, встаёт, делает шаг и снова падает. Он видит маму, слышит, что она смеётся с ним. Она учит его ходить – делать шаг, падать, смеяться, вставать, снова падать и снова смеяться. Это самая лёгкая и самая тяжёлая вещь в мире.

– Нико…

– Папа…

– Нико. – Папа подбежал к нему и нагнулся. – Нико… Что случилось?

«Смеяться…»

«Падать…»

«Идти…»

– Нико…

– Папа…

– Я помогу, Нико… Пойдём домой.

47

Папа завёл его в дом.

– Что случилось, Нико, что случилось? – повторял он. Но что Нико мог ответить?

Из комнаты вышла мама. Она ничего не сказала, только прижала руки ко рту. Нико попытался улыбнуться ей, кивнуть, сказать, что всё в порядке. Но голова слишком отяжелела.

– Ложись, Нико, ложись здесь, – сказал папа. Он уложил Нико на диван и сунул подушку под затылок. – Полежи немного.

Папа отошёл в сторону. Он посмотрел на маму, кивнул ей, и они вышли из гостиной. Нико закрыл глаза. Шаги, цифры, мысли, цифры. Что это за цифры? Как из лотереи. Шарики летают, подпрыгивают, сталкиваются.

«…27…»

«…подпрыгивают…»

«…9…»

«…подпрыгивают…»

«…31…»

«Мама…»

Нико попытался встать, но острая боль пронзила его кишки. Он снова рухнул на диван, схватившись руками за живот.

«…34… 16… 43…»

48

Нико поехал к Хаусу без лишних слов. Без возражений.

Он сел в машину.

– Пристегнись, Нико, – сказал папа.

Нико даже не помнил, сам ли он пристегнулся. Он помнил лишь, как папа завёл машину и поехал.

Папа проводил его до кабинета психотерапевта.

– Добрый день, – поздоровался он с Хаусом. – Я подожду здесь?

– Да, если хотите, – ответил Хаус. Нико вошёл в его кабинет.

Хаус смотрел, как Нико сел в кресло, ссутулившись. Он напоминал смятую куртку, которую бросили на спинку стула и вот-вот уберут в шкаф.

– Сегодня ты не будешь говорить, Нико?

Тишина.

– Я знаю, что произошло кое-что неприятное.

Тишина.

– Расскажешь мне об этом?

Тишина.

– Я знаю, что тебе сейчас нелегко.

Тишина.

– Твой отец мне всё рассказал.