Читаем Комната Вильхельма полностью

Ответа она не расслышала. Деньги теперь были ей безразличны. Ей удалось уговорить Курта разобраться с налоговой. Внезапно ее сковал страх, что старуха уведет Курта раньше времени, потому что не стоит позволять своим персонажам действовать по их собственному усмотрению. Уже достаточно плохо, что я из чистого нетерпения поскорей избавиться от этой Лизе изображаю ее хуже, чем она есть на самом деле. Она, растрепанная, с покрасневшим носом, спешит по Ратушной площади на жгучем морозе, и, кажется, ее взъерошенные кудри пытаются оторваться или, если не получится, яростной бурей поднять ее над крышами и башнями. Она не создана для улицы.

А сейчас мы покажем сцены из ее внутренней жизни с вкраплениями неких внешних событий, значительных или нет — станет ясно позже. Теперь, когда Вильхельм растолстел (что почти равно смерти), какая у нее может быть причина скрывать, что когда-то он обладал телом теплым, трепещущим, чувствительным и готовым при малейшей ласке причинить ужасный вред? Я должна одаривать эту одалиску, эту газель, которой уготована участь быть съеденной львом (так Вильхельм любовно называл ее, пока был одержим ею — до того момента, когда в злом стыде оттого, что его красивые чувства стали блекнуть и превращаться в необъяснимую ненависть, ласково обругал ее «самым взрослым подростком Дании» и плюнул в лицо). Эту женщину мне нужно наделить новым языком, дерзость которого остановит Вильхельма в поиске причин. И затем ей придется дожидаться своей гибели, как и многим в городе, где люди каждый день умирают в своих одиноких норах и никто этого не замечает, пока запах не побеспокоит соседей, — водопад жутких судеб, ни разу никем не описанных. Кроме того, нам предстоит разрушить целый ряд дурацких общепринятых представлений, банальных фраз вроде «Я живу только ради своего сына», «Уж лучше быть вдовой, чем разведенной» или «Мне этого не пережить» — они затягивают в ловушку ее острый ум. Брошенные женщины хватаются за эти слова, как за мечты о новом мужчине. Нашу героиню отличает мнение, что ее муж настолько плох, что она может быть уверенной: его никто и никогда у нее не отнимет. Сейчас ее сознание открыто потоку разнообразных прозрений, и она, совершенно не догадываясь, какой зловещей силой обладает, способна пробудить в людях самые худшие качества.

Когда она вернулась домой, переговорщики уже сидели в гостиной. Курт расположился напротив них, по прихоти Тома одетый в костюм в полоску, лучший в гардеробе Вильхельма. Не глядя ни на кого из них и не позволяя им приступить к увещеваниям, она согласилась с их планами переезда в квартиру вдовца в двух домах отсюда. И всё из-за дурацкой системы ЭВМ, которую можно установить только в комнате Вильхельма. Она лишь бегло взглянула на план новой квартиры. Четыре комнаты — а значит, фру Андерсен придется меньше убираться. У каждого своя плюс гостиная. Переговорщикам удалось заполучить разрешение Вильхельма: имущество было записано на его имя. Они подтолкнули к ней бумажку — всего три машинописные строки, от которых она зарделась, словно от непристойного рисунка. Над губами проступил пот, по ногам пробежала дрожь. В этой уступке без малейшего сопротивления, в этом очевидном проигрыше таилась болезненная радость. Она бросила Курту беглый предостерегающий взгляд — тот хотел было что-то сказать: клочья неполного юридического образования лезли из него, но взгляд Лизе загнал их обратно. Она быстро подписала что-то и с наглой вежливостью выставила переговорщиков за дверь, оставив у тех ощущение, что их выгнали силой.

Мир перчаткой вывернулся наизнанку. Направление стало понятным. Превращение началось.

«Прочитайте этот трогательный рассказ о выдающейся женщине, чей мир рухнул, когда ее вместе с ребенком после двадцати двух лет совместной жизни бросил муж. Откровенно и без излишней злобы Лизе Мундус делится с нашими читателями всеми подробностями бурных событий, закончившихся нервным срывом, госпитализацией в психиатрическую больницу и нашумевшим брачным объявлением, которое писательница разместила в крупнейшей ежедневной газете Дании, где ее муж занимает должность главного редактора. Официально они всё еще состоят в браке, но сомнительный редактор сменил адрес».