Читаем Комната спящих полностью

Тут мне самому стало стыдно, что поднял тревогу на пустом месте. Когда я попытался извиниться, Мейтленд только отмахнулся. Я почувствовал нечто большее, чем просто облегчение, – будто побывал на исповеди, и мне отпустили грехи. Меня даже не насторожило, что от моих подозрений так быстро отмахнулись. Я слишком легко позволил себя уговорить.

Этим вечером я зашел проведать Майкла Чепмена. Тот был немного взволнован, но я отвлек его разговором о шахматах. Это успокоило Чепмена. Несколько минут он вполне разумно рассуждал об отвлекающих маневрах и жертвовании фигурами ради победы. Я велел сестре Пейдж присматривать за ним и дать знать, если Чепмен снова будет вести себя беспокойно.

– Хорошо, доктор, – кивнула та, высыпая таблетки из стеклянной банки в металлический лоток.

Выйдя из мужского отделения, я спустился в комнату сна. Едва я открыл дверь, как услышал чьи-то рыдания. Сидевшая за столом медсестра поспешно отвернулась, чтобы я не видел ее лица. Судя по полной фигуре и цвету волос, это была Мэри Уильямс. Хотя практикантка изо всех сил пыталась сдерживаться, акустика в подвале заставляла звучать громче ее всхлипывания и сопение. Я не желал лезть не в свое дело и смущать девушку, но показаться черствым и равнодушным тоже не хотелось. Немного подумав, решил, что нехорошо бросать бедняжку в таком состоянии. К тому же неохота было разыгрывать бездарный спектакль и даже в благих целях притворяться, будто должен немедленно бежать по неотложным делам.

Я подошел к ней и остановился в тусклом свете лампы. Мэри никак не отреагировала на мое приближение. Она сидела неподвижно, только плечи дрожали. Надо сказать, для женщины небольшого роста у Мэри были удивительно широкие плечи.

– Что случилось? – спросил я.

Она не ответила.

– Мэри!

Практикантка сглотнула и заерзала на стуле.

– Ну почему они меня в покое не оставят? – Голос ее звучал визгливо, истерически.

Примитивный инстинкт заставил меня настороженно обернуться и вглядеться в темноту.

– О ком вы?

Я дотронулся до плеча Мэри, и она повернулась ко мне. В глазах стояли слезы, взгляд был расфокусированный. Практикантка казалась испуганной и почему-то долго молчала.

– Доктор Ричардсон… – наконец произнесла она, как будто колеблясь.

– Мэри! – повторил я. – О ком вы говорили?

Она шумно втянула в себя воздух.

– Извините, доктор Ричардсон. Просто…

Мэри снова умолкла и попыталась успокоиться, но остановить слезы было не так-то просто.

– Кажется, я уснула. – Она еще раз порывисто вздохнула. – Кошмар приснился…

– Ах, вот оно что.

На столе лежала потрепанная книга в черном кожаном переплете. Мэри заметила мой интерес, схватила том и сунула в ящик стола. Потом сделала вид, будто просто решила навести на столе порядок, стала перекладывать ручки, пресс-папье, линейку. Ее попытки были столь неубедительны и нелепы, что мне стало жаль бедную девушку. Позолота с вытисненного на обложке книги креста уже в значительной степени осыпалась и все равно блестела в свете лампы. Похоже, Мэри читала молитвенник.

– Ну как, успокоились? – спросил я.

– Да, – ответила Мэри. – Извините.

Я чувствовал, что она хочет о чем-то спросить, и, кажется, догадался о чем.

– Не волнуйтесь, – сказал я, поняв причину ее тревоги. – Я не скажу сестре Дженкинс.

Мэри облегченно вздохнула. Я взял со стола формуляр и сделал вид, что читаю.

– Наверное, страшный был кошмар.

Снова поерзав на стуле, Мэри ответила:

– Да. Страшный.

Поспешно встала и подошла к кроватям, явно давая понять, что не хочет продолжать разговор.

Мариан Пауэлл застонала, и Мэри тут же метнулась к ней. Я наблюдал, как Мэри переворачивает подушку и заправляет выбившийся край простыни под матрас.

Я спросил себя, зачем Мэри берет с собой молитвенник на ночное дежурство в комнате сна. Она не заметила, но я уже два раза видел на ее столе эту книгу. Мэри – девушка простая, и обманывать совсем не умеет.