Читаем Комната спящих полностью

– Хильда, – окликнула миссис Бейнс болезненно худую женщину, голова которой покоилась на горе подушек. – Это доктор Ричардсон. Он пришел тебя осмотреть. – Повернувшись ко мне, миссис Бейнс пояснила: – До сих пор с ней разговариваю. Хотя она давно уже не отвечает.

– И правильно делаете, – ответил я. – Уверен, звук вашего голоса действует на нее успокаивающе.

– Знаете, мы ведь были очень близки, – продолжила миссис Бейнс. – Мы и сейчас близки… правда, теперь все по-другому… ну, вы понимаете…

Я сочувственно кивнул.

– Такая беда… Очень надеюсь, что вы ей поможете.

Как и многие больные кататонической шизофренией, Хильда Райт отказывалась есть, поэтому приходилось кормить ее искусственно. Я попросил миссис Бейнс показать, как она это делает. Миссис Бейнс послушно убрала подушки и уложила сестру на спину. Аккуратно ввела ей в нос резиновую трубку и протолкнула вглубь. Потом взяла кувшин и налила в прикрепленную к другому концу трубки воронку какую-то жижу.

– Что вы ей даете? – спросил я.

Сосредоточенно хмурясь, миссис Бейнс подняла голову.

– Порошковые витамины, напиток «Хорликс», три яйца и две с половиной пинты молока. Меня сестра Пири научила.

Осматривая Хильду Райт, я заключил, что состояние здоровья у нее неважное. У пациентки наблюдались симптомы туберкулезного перитонита. Тем не менее я был уверен, что в Уилдерхоупе мы сумеем о ней позаботиться, и пообещал миссис Бейнс, что ее сестра получит у нас место.

– Какие у нее шансы, доктор? – спросила миссис Бейнс. – Хильда поправится?

– Кататоническая шизофрения – очень серьезная болезнь, – ответил я. – Но доктор Мейтленд посвятил жизнь развитию новых, революционных методов лечения. Пациенты, когда-то считавшиеся неизлечимыми, выздоравливают благодаря его стараниям. Не могу ничего обещать, миссис Бейнс. Психиатрия – сложная наука. Но, уверяю, в Уилдерхоупе Хильда получит все, что может предложить современная медицина.

Трудно было понять, что выражало лицо миссис Бейнс. В глазах ее благодарность мешалась с беспокойством. Я не хотел пугать ее, поэтому о перитоните не сказал, но все-таки нужно было дать понять, что физическое здоровье Хильды Райт оставляет желать лучшего.

– Миссис Бейнс, Хильда очень слаба. У нее небольшая температура, к тому же раздулся живот. Если оформление бумаг займет некоторое время и ее не смогут принять в больницу сразу, я снова приеду и проверю, как она. Не возражаете?

Миссис Бейнс поблагодарила за помощь, и я отправился обратно в больницу. Съел поздний обед, который помощница миссис Хартли принесла мне прямо в комнату, и написал отчет об осмотре Хильды Райт. Упомянул о перитоните и подчеркнул, что затягивать не следует. Мейтленда мы не ждали до следующей среды, поэтому я позвонил в больницу Святого Томаса и попросил передать все, что я выяснил, вместе с выводами. Остаток выходных я посвятил написанию писем. Правда, пришлось сделать перерыв, потому что у меня очень сильно болела голова. А уже подумал, не простудился ли, но других симптомов не последовало, а потом мне наконец полегчало, и я отправился прогуляться по морскому берегу.

В понедельник на работу вернулась Джейн, но сестра Дженкинс будто нарочно крутилась вокруг нее, и поговорить нам не удалось. А перед обедом неожиданно приехал Мейтленд. Причины своего внезапного появления он не объяснил. Пришлось целый день исполнять роль его личного секретаря. Наконец мы спустились в мужское отделение. Джейн еще не сменилась с дежурства. Завидев друг друга, мы оба сразу смутились. Тот факт, что мы теперь пара, делал самую обычную ситуацию ужасно неловкой. Меня раздражало, что Мейтленд мной командует, приходилось с почтением отвечать на любые его слова, смеяться над каждой шуткой. Джейн тоже выглядела смущенной и все время смотрела себе под ноги. Неудивительно, что я страдал от уязвленной мужской гордости. Мне не нравилось, что любимая женщина видит, как мной командуют. А вот причину смущения Джейн я понять не мог.

Больше всего хотелось остаться с ней наедине. Даже нескольких минут хватило бы, но моим надеждам не суждено было сбыться: Мейтленд объявил, что намерен задержаться до завтра. Кажется, у него приближался срок сдачи новой книги о лечении зависимостей, а он еще должен дописать целую главу. Насколько мне было известно, в Уилдерхоупе у Мейтленда своей спальни не было. Я предположил, что он, вероятно, собирается работать всю ночь или ляжет на диване в кабинете. В любом случае на следующее утро встал он рано и выглядел весьма свежим и бодрым. Я присоединился к нему за завтраком. Мейтленд был необычайно энергичен и весело рассказывал о том, как при лечении зависимостей использует рвотные средства для выработки отвращения к алкоголю, – тема, прямо скажем, не для завтрака.

Поев яичницы с беконом, мы прошли в комнату сна, я помог ему провести электрошоковую терапию, после чего мы пошли в аптеку, чтобы осмотреть только что прибывшую партию лекарств. Мейтленд обратил мое внимание на некоторые незнакомые названия.

– Новые, – пояснил он. – Из Америки.