Читаем Комната мертвых полностью

— Нашли тело убитой девочки… Если честно, не хочется об этом говорить. И без того мне сегодня отчетами всю голову забили.

— Да уж, не р'ждественск' стория… — проворчал Иван, потянувшись за пачкой табака.

Виго облегченно вздохнул. Убитая девочка? Ничего общего с его историей. Порывшись во внутреннем кармане пиджака, он достал сигару «Саломон» и протянул отцу:

— Кончай себя травить своим горлодером и попробуй вот это. Божественный аромат! Попробуй, и убедишься. И вот тебе тоже, Стан.

— Ух ты, славн' штучка! — одобрительно сказал отец семейства, затянувшись. — Пл'сни-ка мне ещ' виски.

— Откуда они у тебя? — удивленно спросил Станислав. — «Саломон»… они же стоят целое состояние!

— Друг недавно вернулся с Кубы, привез мне в подарок…

Комната постепенно заполнялась клубами дыма. Звенели бокалы, янтарная жидкость плескалась о стекло. После нескольких порций виски, сопровождающихся тостами, Иван встал с места и принялся расхаживать по комнате, вскинув голову с зажатой во рту сигарой, выставив подбородок и подняв указательный палец.

— Не т'к уж много над', чтоб б'ть похож'м на важн' шишку! Виски, хорош' сигара, галстук — и г'тово!

Изображая распорядителя на официальном приеме, он продолжал, стараясь выговаривать слова полностью:

— Дамы-госп'да, б'дьте л'безны, следуйте за мной! С'час мы пройдем в парадный зал, где нас ждут черная икра и море шампа-ааанского! Потом шофер подгонит вам ваши «лоло феррари», не б'сп'койт'сь! Ух, ну и убойная сигара!..

Эти фразы, настолько неуместные среди окружающей обстановки, да еще и произносимые с провинциальным выговором, вызвали у слушателей взрывы хохота.

После того как были съедены устрицы и паштет из гусиной печенки, настал черед подарков. Алкоголь уже заметно действовал на собравшихся, разгорячая тела и затуманивая умы. Виго и Станислав под удивленным взглядом Франс отплясывали посреди столовой под звуки оркестра Кристиана Кубиака. Иван, как всегда, цитировал стихи Жюля Муссерона:

Франс убавила звук музыкального центра, что вызвало бурные протесты сыновей, и вытащила из-под елки два конверта.

— Мы с отцом уж и не знали, что вам подарить, поэтому вот вам немного денег, — сказала она, слегка покраснев. — Не так уж много, зато вы сами купите на них что захотите. Счастливого Рождества, ребятишки!

Она обняла сыновей. Иван остался сидеть, не выпуская изо рта сигары, лишь сделал одобрительный жест. Его сыновья, его гордость…

— По двести евро каждому! Ну зачем такие траты, мам? — с упреком спросил Станислав. — Вы и без того уже достаточно сделали для нас! Оплатили учебу, многим пожертвовали… Я знаю, что для вас значат эти деньги…

— Ладно тебе! — перебил его Иван. — Раз тебе дают столько, значит, могут! Давай забирай эти деньги, пока я о них не пожалел… Я, может, всего-навсего бедный пенсионер, но мои дети никогда не голодали!.. А самая главная драгоценность в наших краях — золотое сердце! И у каждого из нас оно имеется — у всех, кто вышел из этой угольной жилы…

— Я надеюсь, когда-нибудь мы сможем отплатить вам за все, — дрогнувшим голосом сказал юный полицейский. — А пока… Вот это вам. А вот это для тебя, братишка!

— О, видеоигра! — радостно воскликнул Виго еще прежде, чем раскрыл коробку с подарком. — Ну и у меня тоже кое-что для вас есть. — И он достал из-под елки разноцветные коробки. — Извините, не бог весть что на сей раз… но для меня конец года выдался трудный… На следующее Рождество я это компенсирую, обещаю!

В течение всего предыдущего дня Виго колебался — может быть, купить родителям роскошный тур на двоих? Но он хорошо знал свою мать и ее длинный язык. По округе очень быстро поползли бы слухи — как, интересно, безработный сын оплатил родителям такой подарок?

Поэтому пришлось ограничиться в выборе подарков и купить отцу коробку сигар «Корона» и кое-какие рыболовные снасти, матери — янтарные серьги, а Станиславу — светофильтр для фотоаппарата, позволяющий создавать разнообразные спецэффекты.

Меньше двухсот евро за все вместе… Но от больших трат пришлось отказаться, чтобы не выдать себя.

— Предлагаю выпить! — провозгласил Виго, разливая по бокалам «Монбазильяк» 1999 года. — За счастье, за удачу, за здоровье всех присутствующих!

— Да уж, за зд'р'вье! — откликнулся Иван, приподнимая край штанины и указывая на свой деревянный протез.

Ногу отец потерял в результате несчастного случая в шахте: после трех недель в забое нагруженная углем вагонетка опрокинулась и раздробила ему берцовую кость, избавив его от необходимости горбатиться в шахте и к сорока годам начать харкать угольной пылью.