Читаем Комната безумца полностью

— Большой отлет, — заметил Патрик с восхищением и тоской.

— Чего я не понимаю, это что ты хочешь от меня. Чтобы я ушла от Фрэнсиса к тебе?

— Поначалу мой план состоял в том, чтобы осторожно приблизиться к тебе, а затем попытаться убедить. Чистое безумие, признаю. Но я честен и признаюсь в этом.

Паула тяжело вздохнула.

— Ты кажется, начинаешь умнеть, Патрик. Но раз мы говорим начистоту, должна сказать, что мы прекрасно ладим с мужем и я вполне довольна им.

— Паула…

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь, Патрик? Испорченного маленького ребенка, который хочет только то, что ему запрещено. На самом деле…

— Только без лекций по этике, пожалуйста.

— Очень хорошо. Что ты планируешь делать теперь?

Патрик скорчил гримасу и достал портсигар.

— Продолжить свое расследование? — насмешливо продолжала Паула. — Ты же смертельно напуган, не так ли? Ты уже знаешь, кто тот, кто был похож на Харриса и кого вы обнаружили в гробу?

— Это и было тело Харриса…

— Вы что, все с ума сошли?! Ты, твои полицейские друзья, и даже Фрэнсис? Брайану простительно верить в призраков. Но остальные… и ты, прежде всего, Патрик! Ты всегда говорил мне, что для каждой тайны есть рациональное объяснение. Ты передумал?

Патрик покачал головой и раздавил ногой сигарету, которую только что зажег.

— Я — то есть мы — знаем почти все, Паула. Нет никакого призрака и ничего подобного. У доктора Твиста даже есть теория о пророчествах Брайана.

Ошеломленная Паула смотрела на него дикими глазами.

— Харрис умер в прошлом году. И тело, которое вы нашли, это его? — пробормотала она.

— Да. Но давай пока оставим это. Со своей стороны, я довольно много узнал с прошлого понедельника, начиная со смерти Сары, так как видел конкретного человека в процессе… тогда в голове у меня ничего не щелкнуло, но потом я понял. А затем я плохо вел себя с точки зрения закона. Я оказался в неловком положении, потому что, если бы я рассказал о том, что видел, ты… возможно, ты подумала бы, что… ну, так или иначе я молчал и действовал самостоятельно, что было не самым умным, как я понимаю теперь. Но этот блестящий дьявол Твист все узнал. Он даже предположил, что между нами что-то было. Ситуация хуже, чем ты можешь себе вообразить, Паула, потому что мы знаем почти все, но нет ни крупицы доказательств. Но дело нельзя оставлять просто так. Я считал, что поступаю правильно, Паула, клянусь. Я не хотел, чтобы ты подумала, что… Наверное, был какой-то другой способ, но ты меня знаешь… мне всегда нравилось все драматизировать.

Их прервал звук тяжелых шагов по гравию.

К ним приближался Арчибальд Хёрст. Дойдя до них, он мрачно взглянул на обоих и резко опустился рядом на скамью.

— Вы видели доктора Твиста? — спросил Патрик. — Ему пришла телеграмма.

— Знаю. Редферн послал ее из Ньюбери. Я только что говорил с ним по телефону. Твист немедленно уехал туда после того, как прочитал.

Молчание. Инспектор тянул время, раскуривая сигару и, очевидно, откладывая то, что собирался сказать. Наконец, он решился:

— У меня очень дурные вести для вас, миссис Хилтон. Крепитесь. Ваш муж и его родители погибли в автокатастрофе по пути в Ньюбери. Очевидно, водитель не справился с управлением, и машина загорелась. Все погибли мгновенно.

Это было справедливо в отношении родителей, но не Фрэнсиса, который, по словам свидетелей, некоторое время тщетно пытался вылезти из автомобиля. Инспектор решил сказать ложь во спасение.

Паула, казалось, сначала не поняла, но затем забилась в рыданиях. Патрик хотел обнять ее, но сдержался.

— К сожалению, миссис Хилтон, это не все. Мы совершенно уверены, что ваш муж убил свою сестру.

На следующий день в восемь вечера несколько посетителей расселись в гостиной бунгало Гектора Редферна. Паула, мрачная и тихая, сидела на диване рядом с Бесси. Со вчерашнего дня Бланты приютили ее, и она, вероятно, останется там некоторое время. Бесси пыталась, как могла, отвлечь ее от трагического и жестокого эпилога ее брака с Фрэнсисом. Патрик составлял им компанию, но не вмешивался в разговоры. Он непрерывно смотрел на Белую Камелию, напрасно ожидая взгляда или хоть тени улыбки, и не в силах проникнуть в ее мысли. Голубые глаза ее были широко открыты, но там не было ни слезинки. Бесстрастное лицо, что было плохим предзнаменованием, насколько это касалось его. Сейчас он сидел в кресле, нянча в руке стакан виски и мучая себя вопросом: «Сможет ли она когда-нибудь полюбить меня снова?»

Арчибальд Хёрст, утвердившись в своем кресле, был гораздо раскованней, чем обычно в таких случаях: Твист уже доверил ему большую часть тайны. Что было не так в случае суперинтенданта, который шагал взад и вперед перед камином, руки за спиной, с регулярностью часового механизма.

Погасив трубку и поправив пенсне, доктор Твист заговорил: