Читаем Комната бабочек полностью

– Господи, какая же ты зануда, – сказала мне Андреа однажды за завтраком. – Ты едва ли рискнешь пойти куда-то, если там тебе не позволят возиться в земле с твоими драгоценными семенами. В общем, так, сегодня вечером у нас в театре будет шикарная вечеринка, и ты пойдешь со мной, даже если мне придется тащить тебя туда силком.

Сознавая правоту Андреа и, кроме того, понимая, что она не примет никаких отговорок, я позволила ей оживить мое красное платье – именно в нем я отмечала восемнадцатилетие – одним из ее ярких шарфиков. Практически сразу по приходе на это сборище я поняла, что проведу ужасный вечер. Какофония громких голосов и музыки во владениях главы труппы «Футлайтс» предупредила меня, что я буду здесь чувствовать себя, как та самая вытащенная из воды рыба. Тем не менее, чтобы успокоить нервы, я взяла со столика какой-то стакан с вином и вступила в суматошную толпу. Держа меня за руку, Андреа проталкивалась в глубь зала в поисках ведущего.

– Вон он, Фредди. Разве не дивный парень? – И она расплылась в сияющей, совершенно не свойственной ей улыбке.

Ее перст указывал в сторону молодого парня, окруженного группой поклонников, все слушали его внимательно, точно короля, выступавшего перед своими верными подданными. Глядя на него, я испытала на редкость странное ощущение, словно время вдруг почему-то замедлилось и остановилось. Я видела все как в замедленной съемке, изящные жесты его рук и медленно открывавшиеся и закрывавшиеся полные губы. Темные и густые волнистые волосы ниспадали до плеч, как на знакомых мне портретах поэтов-романтиков. Большие и выразительные глаза поблескивали темным золотом, как шкура молодого оленя, а лицо с высокими скулами казалось высеченным резцом скульптора. «Такому красивому лицу позавидовала бы любая женщина», – подумала я, когда Андреа втянула меня в его компанию, выводя из задумчивости.

– Фредди, дорогой, позволь представить тебе Поузи Андерсон, мою замечательную подругу.

Когда он взял и поцеловал мою руку, меня пробрала такая дрожь, словно тело пронзило множество молний, а его глаза взирали на меня так, словно я была единственным человеком в этом зале.

– Счастлив познакомиться, – произнес он мелодичным, бархатным голосом. – И чем же ты занимаешься здесь, в Кембридже?

– Ботаникой, – умудрилась вымолвить я, чувствуя, как предательский румянец заливает мне шею.

Я мгновенно с ужасом представила, что в своем красном платье сейчас стану похожа на перезрелый помидор.

– Как интересно, наши эстетические ряды пополнились серьезным ученым! – объявил он толпе, и я невольно почувствовала, что он высмеивает меня, несмотря на доброжелательный взгляд его устремленных на меня глаз.

– И откуда же ты, Поузи, родом?

– Родилась в Саффолке, но росла в Корнуолле.

– В Саффолке? – Фредди улыбнулся. – Значит, у нас есть нечто общее. Я тоже там родился. Поузи, давай поболтаем позже. Мне страшно интересно, почему такая красивая девушка, как ты, – я почувствовала, как его взгляд скользнул по моей фигуре, – предпочитает скрывать свои прелести под белым халатом, неужели тебе так нравится таращиться в микроскоп?

Я кивнула и ухмыльнулась, как идиотка… буквально потеряв дар речи, и даже обрадовалась, когда кто-то отвлек внимание Фредди и он наконец перестал разглядывать меня.

Разумеется, «позже» мы так и не поболтали; весь вечер Фредди окружали утонченные барышни, с коими я с моими буйными кудрями и в простецком красном платье не могла даже начать соперничать. Андреа вскоре затерялась в толпе, забыв обо мне, поэтому через часок я ушла оттуда и отправилась домой, мечтая о Фредди и раздумывая о том, почему он назвал меня «красивой».

Зима в Кембридже принесла нежданные радости. Древние каменные здания опушились искристым белым инеем и, занимаясь чем-то в теплицах Ботанического сада, я ощущала себя, как в гигантском иглу. Подходил к концу осенний триместр, и застольные разговоры в Нью-Холле крутились вокруг единственной темы – рождественского бала в колледже Святого Иоанна.

– Я лично пойду в брюках, – заявила Андреа. – Буду как Марлен Дитрих, и любой парень, осмелившийся подойти ко мне, докажет свою храбрость.

Утро субботы мы с Селией провели в магазинах, выбирая идеальные праздничные наряды, и я рассталась с частью карманных денег, купив голубое бархатное платье, затянутое в талии и украшенное бантиком на лифе. С горечью вспомнив все изысканные вечерние платья, в которых маман красовалась на приемах в Адмирал-хаусе, я подумала, что теперь они, наверное, обрели новый дом в ее итальянском палаццо.

Селия убедила меня купить к платью пару туфель на таких высоких каблуках, каких я еще никогда не носила.

– Только не вздумай копаться в них в земле, собирая образцы своих растений, – усмехнувшись, предупредила она меня.

– Меня гораздо больше волнует, что я могу упасть в них, выставив себя неуклюжей дурочкой, – посетовала я, пробуя ходить на высоченных каблуках по своей крошечной спальне.