Постовые городовые ушли со своих постов. Они собирались вместе и выходили из участков отрядами. Толпа забрасывала их осколками льда, поленьями, камнями, бутылками. Городовые стреляли холостыми выстрелами. Но холостых выстрелов никто уже не боялся.

Солдат на улице не было. Правительство распорядилось запереть их в казармах, чтобы они не услышали на улицах революционных речей. Но рабочие подходили к казармам и кричали:

— Идите к нам!

Солдаты выглядывали из окон казармы и прислушивались. И только когда подходил офицер, часовой кричал: — Разойдись! Солдаты отходили от окон.

Вечером на Невском толпа устроила большой митинг. Оратор размахивал красным флагом и кричал: «Долой царя!» Вдруг из-за угла выехал казачий отряд.

Казаки скакали прямо на толпу.

Стало совсем тихо. Только слышно, как оратор говорит, да стучат копыта лошадей. Перед самой толпой казаки придержали коней, разделились и осторожно объехали митинг.

Тогда все стали кричать: «Казаки с нами! Да здравствуют казаки!»

Но казаки не отвечали и ехали дальше…

25 февраля забастовал весь город: заводы не работали, трамваи не вышли из парков, в школах не было занятий, газеты не вышли.

«Хоть один револьвер»

Большевики написали воззвание к рабочим:

Жить стало невозможно. Нечего есть. Не во что одеться. Нечем топить.

На фронте — кровь, увечье, смерть. Набор за набором, поезд за поездом, точно гурты скота, отправляются наши дети и братья на человеческую бойню.

Страна разорена. Нет хлеба. Надвинулся голод. Впереди может быть только хуже…

Кто виноват?

Виновата царская власть и буржуазия. Они грабят народ в тылу и на Фронте. Тянут войну без конца. Гонят на бойню народ!

А мы страдаем. Мы гибнем. Голодаем. Надрываемся на работе. Умираем в траншеях.

Все на борьбу! На улицу!

Поднимайтесь все. Организуйтесь для борьбы. Устраивайте комитеты Российской Социал-Демократической Рабочей Партии по мастерским, по заводам, по районам, по городам и областям, по казармам, по всей России. Это будут комитеты борьбы, комитеты свободы.

Всех зовите к борьбе! Все под красные знамена революции! Долой царскую монархию! Долой войну! Да здравствует братство рабочих всего мира!

В комитет большевиков пришли рабочие и потребовали, чтобы нм достали оружие.

— Теперь, если бы у нас оружие было, мы бы живо полицию разогнали.

И каждый просил:

— Дайте хоть один револьвер, товарищ!

Члены комитета отвечали:

— Ни одного револьвера не дадим. С городовыми справитесь, а против вас целый полк выставят с пулеметами. Револьвером пулемет не перешибете. Нет, хотите достать оружие, доставайте из казарм. Заговаривайте с солдатами, перетяните их на свою сторону, оттирайте от офицеров. Ведь солдаты — это те же крестьяне, только в военной форме. Если солдаты пойдут с нами, тогда мы победим.

Тихая жизнь

Царь был в это время в Могилеве: там помещался штаб командования всеми войсками.

Царь жил в губернаторском доме. У подъезда стояли часовые в дубленых полушубках, в саду дежурила дворцовая полиция.

На крыше соседнего дома стояли пулеметы в чехлах, — на случай налета немецких аэропланов.

День в Могилеве проходил так.

Утром царь совещался с начальником штаба генералом Алексеевым о военных делах. В час — завтрак. После завтрака — прогулка на автомобиле. В пять — чай. Потом царь просматривал почту из Петрограда. В восьмом часу обед.

25-го перед обедом от царицы пришла телеграмма.

«Совсем нехорошо в городе!»

Вечером царь сыграл партию в домино и выиграл. Потом он послал телеграмму в Петроград Хабалову:

«Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки».

Ни царь ни придворные не беспокоились. Ведь в Петрограде полиция, казаки, войска. Неужели же им бояться голодных женщин!

Один из придворных вел дневник. Он записал в этот день:

«Тихая жизнь началась здесь. Все будет старому. От царя нечего ждать перемен. Сегодня царь по виду весел».

Телеграмма царя

В полночь открылось заседание Совета министров. Председатель совета министров обвел всех взглядом и сказал:

— Некоторым придется уйти в отставку.