Читаем Коммунисты полностью

Маринетта чувствует легкую досаду. Правда, для Политцера она как была, так и осталась — Роза, но откуда он знает, что у нее есть непосредственная связь? Возможно, он вовсе и не знает, а просто догадывается, ну и воспользовался случаем. Разве что Даниель или Майя… Но к чему бы Даниель говорить о Розе с Майей Политцер?

Маринетта не сразу поняла всю важность возложенного на нее поручения. Только когда она договорилась с товарищем насчет бумаги, ее вдруг осенило — ведь до завтра откладывать никак нельзя! Она быстро нырнула в метро, села в первый попавшийся поезд, поехала в первом попавшемся направлении, несколько раз выходила на станциях, где легко скрыться в подземных переходах. Потом, когда убедилась, насколько можно было убедиться, что слежки за ней нет, вышла на площади Республики… Села в один автобус, потом в другой…

С замирающим сердцем она позвонила у подъезда известной ей квартиры. Маринетте было сказано: можешь приходить сюда только в случаях крайней необходимости. А вдруг они сочтут, что поручение Жоржа недостаточно серьезно? — Он здесь? — спросила Маринетта открывшую ей дверь женщину. Та молча ввела ее в комнату.

Выслушав Розу, Бенуа вскочил со стула: — Скажите пожалуйста, теперь мы им понадобились!.. — И по выражению его лица Маринетта поняла, что поступила правильно, поспешив приехать. Речь шла действительно о серьезном деле, даже более чем серьезном. Куда серьезнее, чем запас бумаги.

— Ладно, — сказал Бенуа. — Надо привести сюда Политцера… И, пожалуйста, поскорей!..

Весь этот пейзаж — печальные мельницы, затопленные фермы, плоские равнины, уходящие под лучами закатного солнца куда-то в неоглядную даль, — весь этот пейзаж напоминал рисунки на изразцовых плитках, которыми выложена ванная комната на биаррицкой вилле д’Эгрфейлей.

Эту ночь Жан де Монсэ спал, как никогда в жизни. За день они прошли с обходами от Байеля до Гивельды километров шестьдесят. По дороге бросали добро, которое еще надеялись унести в вещевых мешках: ботинки, запасную куртку; и офицерские распотрошенные сундучки валялись в сарае на окраине Байеля, и из них в спешке тоже было выбрано только самое необходимое.

Они прошли дорогой кошмара. До самого Бертена необъятное кладбище перевернутых, испорченных или даже подожженных, вопреки приказу, машин (опасались, что огонь привлечет внимание неприятеля). Утомительный переход, развороченные дороги, по которым еле волочили ноги новоявленные пехотинцы, разъезжавшие до сего дня в санитарных машинах.