Читаем Коммунист полностью

— Как ты мог выкинуть мой чемодан? Там весь мой реквизит! Ужас! Чемодан с потайными отделениями мне привезли из Америки, волшебный цилиндр — из Испании. Карты рисовали в Одессе. Вы хоть знаете, сколько стоят такие карты?

— А кролик?

— Что?

— Чемодан из Америки, цилиндр из Испании, карты из Одессы, а откуда приехал кролик?

— Ты что, издеваешься? Тебе смешно? Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Что мне теперь делать?

— Я куплю тебе новый реквизит.

— Купит он! Купец. В нынешнее время такой реквизит невозможно достать ни за какие деньги. О господи, только что приехала в Москву из Киева и тут на тебе, такие неприятности…

Диана обернулась, посмотрела на Сеню и увидела, что он улыбается. Она подошла к нему.

— Что смешного я сказала

— Ничего, просто…

— Что?

— Ничего.

Диана фыркнула, развернулась и пошла по улице.

Сеня медлил секунду, затем пошел за нею.

Диана и Сеня подошли к гостинице. Диана остановилась, повернулась к Сене.

Она была чуть смущена.

— В общем, конечно, я должна быть вам благодарна. Вы ведь спасли меня от этих… от этой толпы.

Диана придвинулась к Сене и поцеловала его в щеку.

— Прощайте.

Диана вошла в гостиницу. Сеня остался стоять во дворе, снова и снова переживая прикосновение ее губ к своей щеке.


7

Диана подошла к стойке портье, положила на стойку жестяной номерок (это был номер 8). Никого нет. Она позвонила в колокольчик, стоявший на стойке. Никого. Оглянулась, зашла за стойку, открыла шкафчик с ключами, провела рукой по ряду пронумерованных гвоздиков, на которых висели ключи. Ключа номер 8 не было. Диана оглянулась, вышла из-за стойки.

Поднялась по лестнице.

Выйдя в коридор, она увидела в конце коридора портье, милиционера и усатого мужчину из клуба. На щеке усатого был наклеен кусочек газеты — в том месте, где Сеня порезал его своей бритвой. Они склонились перед дверью.

— Что такое? — сказала она.

В этот момент за ее спиной появился Сеня, зажал ей рот рукой и оттащил на лестничную площадку. Почувствовав движение за спиной, усатый оглянулся и долго смотрел на то место, где только что стояла Диана. Дверь номера со щелчком открылась.

— Спасибо за помощь, дальше мы сами, — сказал милиционер, — Можете быть свободны.

Портье ушел. Милиционер и усатый вошли в номер.


8

Портье спускался по лестнице.

Он не заметил Диану и Сеню, стоящих на лестнице пролетом выше.

— Вам лучше переждать где-нибудь несколько дней.

— Переждать? Почему?

— Кажется, вас подозревают в том, что вы соучастница кражи.

— Я? Как это может быть? Я должна пойти к ним и все объяснить.

— Не делайте глупостей. Вы им ничего не сможете доказать.

— Почему?

— Просто поверьте мне.

— Как же так… там ведь мои платья…

— Забудьте вы про ваши платья. Здесь и за меньшее убивали.


9

Сеня и Диана опять шли по улице. Только теперь шли они рядом, и Сеня держал Диану под руку.

— У вас есть в Москве знакомые или родственники?

— Нет.

— Понятно.

Сеня вошел в квартиру, снял кепку, забросил ее на полку, прошел на кухню. На кухне тетя сидела в той же позе — за документами с папиросой в зубах. Сеня прошел мимо тети, поцеловал ее в щеку.

— Привет тебе от Семена Марковича и спасибо за шоколадку.

— Как Лизочка?

— У нее выпал молочный зуб.

Тетя косилась на Сеню, который отрезал кусок хлеба.

— Не кусочничай, съешь котлету. В сковородке.

— С удовольствием. Сеня открыл прикрытую тарелкой сковородку, взял котлету и положил ее на кусок хлеба.

— Я тебе сколько раз говорила, не ешь в комнате, не разводи тараканов.

— Мне это бы и в голову не пришло, сказал Сеня, — Тетя, вернусь поздно.

— Куда это ты?

— Диспут на тему — нужна ли поэзия человеку будущего.

Сеня вышел в прихожую, открыл шкафчик и достал оттуда ключ. И вышел из квартиры.

Через несколько секунд дверь из кухни открылась. В коридор вышла тетя Лена с папиросой в руке. Она подошла к телефону. Набрала номер.

— Здравствуйте. Пригласите к аппарату Семена Марковича, пожалуйста.

Выслушивая ответ, задумчиво роняла папиросный пепел на пол.

— Благодарю вас.

Тетя Лена положила трубку, затянулась папиросой. Посмотрела на дверь, в которую только что вышел Сеня. Затем возвратилась в кухню и села за свою бесконечную работу.


10

Сеня похищенным у тетушки ключом открыл подвал. Вошел в подвальную комнату, включил свет. Комнатка была крохотная, виден был старый диван, полки, на которых стоят банки, стопки журналов на полу.

— С ума сошел?

— Не хоромы, конечно, но…

— Я здесь не останусь.

— Это всего на несколько часов. Я добуду вам денег на то, чтобы нанять другую гостиницу.

— До чего я докатилась. Прячусь по подвалам.

Лицо Дианы сморщилось. Сейчас заплачет.

— Вы устали. Посидите здесь, отдохните. Да, чуть не забыл, вы, наверное, голодны.

Сеня достал из кармана и подал Диане котлету с хлебом. Диана смотрела на эту котлету с глубокой печалью.

— Немного помялось. Но должно быть вкусно. Тетя их берет в столовой.

Диана отвернулась от котлеты.

— Я оставлю здесь. Потом съедите.

Сеня положил бутерброд на диван. Еще здесь есть журналы, если будет скучно. Не Париж, конечно, но зато и не Киев.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза