Читаем Коммандос полностью

Предъявив служащей, что встретила меня в дверях, польский паспорт, где было указано, что мне восемнадцать с половиной лет, и я имею право находиться на территории Германии. Та его бегло осмотрела, вписала «мои» данные, хотя теперь действительно мои, в свою учетную книгу и повела в комнату. Я попросил номер на третьем этаже с видом на поле, мол, люблю природу в естественном виде. То, что там, в прямой видимости находился аэродром, это уже не озвучил.

Велосипед остался у входа в специальной стойке, как пояснила дама, худая невысокая женщина с забранными в конский хвост волосами. Тут не воруют, можно оставлять спокойно. Смелого я нес на руках, а на плече висела дорожная сумка с вещами.

Осмотрев номер, я кивнул. Он мне подходил. Я проверил, что дама спустилась по лестнице. Номер я снял на сутки, опустил щенка на пол и, достав из сумки бинокль, стал изучать расположение построек и, главное, склада ГСМ аэродрома. На стоянке виднелась тройка самолетов, в основном транспортники, лениво трепыхался немецкий флаг на флагштоке, а так аэродром с виду был пуст. Вечер, рабочее время закончилось. Осмотрев аэродром, я усмехнулся. Как уволочь топливо, уже прикинул, так что план был практически сформирован, осталось только привести его в исполнение. Там было все достаточно просто, на стоянке автотехники стоял точно такой же пикап, которым мы пользовались с Колясьевым во время акции в Берлине, даже цвет совпадал, я был уверен, что смогу его завести. Мне требовалось лишь закатить бочку с топливом в кузов, а там по ситуации.

Вид из номера на аэродром был просто восхитительным, так что я провел у окна около часа, потом прервался на полчаса, вывел погулять заскулившего Смелого, поужинал кофе с круассанами в кафе гостиницы, там, кстати, сидели двое мужчин в летных кожаных куртках. После ужина вернулся в номер, где пробыл у окна до самой темноты, а вот ночью я начал действовать.

Щенка на дело я брать не стал, тем более он уснул, свернувшись на тряпке, брошенной мной на пол. Переодевшись в рабочую одежду, я проверил оружие и осторожно выскользнул из номера, держа обувь в руках. Еще в прошлый раз я определил, какие ступени скрипят, так что тихо и незаметно спустился в холл и вышел через заднюю дверь во двор, после чего, надев обувь и зашнуровав ее, одним прыжком преодолел забор. Ну а дальше просто бег по окраине в сторону аэродрома.

Небо сегодня не радовало, тучи были, но в данный момент в большое окно светила луна, освещая все вокруг. Надеюсь, когда я доберусь до аэродрома, луну скроют облака. Проведенная разведка из окна номера позволила мне заранее определиться с маршрутом, поэтому я обогнул забор и дальше полз по-пластунски. Полчаса на брюхе, и я у склада ГСМ. Это было кирпичное здание, крепкие деревянные ворота были закрыты на замок, и что совсем печально, на створках была сигнализация.

Не знаю, пользуются ли тут привычными мне бочками, но самолеты заправляют с помощью одиночного заправщика, а тот пополняет свою бочку из подземных резервуаров. В моем случае это не подходило, мне нужна была двухсотлитровая бочка, причем полная. Закопаю ее в роще, на будущее пригодится, когда обратно полечу. Да-да, вернуться на Украину я собирался так же, воздушным путем.

Осторожно отключив сигнализацию, дело-то плевое, нужен магнитик и медная проволока, я повозился с замком, он был простенький, и, открыв одну створку, нырнул внутрь, доставая фонарик. Пробежавшись по стеллажам и проверяя бочки и канистры, я только шипел, ругаясь. Были с маслом, были с разными техническими жидкостями, но нужных бочек не было, по ходу ими тут действительно не пользовались.

Выбравшись наружу, запер склад и вернул сигнализацию на место. После чего прошел под навес, прилипший сбоку от склада. Там были бочки, но не много, около десятка, и все пустые. Восемь были с открытыми крышками, видимо их промыли и давали высохнуть, две с закрытыми. Они были пустыми, но когда я их открыл, в нос шибанул знакомый резковатый запах. Похоже, в этих бочках перевозили бензин.

— Отлично, — промурлыкал я и, осмотревшись, стал ворочать ближайшую бочку, после чего осторожно положил ее на землю и выкатил из-под навеса. Та загремела на камнях боками, отчего я присел и закрутил головой, ожидая, что поднимется тревога, но нет, было тихо. Снова подняв ее, я так и стал стоймя перекатывать, перебирая руками. Так было медленнее, но заметно тише.

Выкатив бочку из-под навеса, оставил ее у входа и побежал к стоянке машин. Аэродром особо не освещался, лишь у диспетчерской у входа горел фонарь, это ведь не военный аэродром, чисто гражданский, охрана только у входа, да и то не военная, а вроде сторожа.