Читаем Комьюнити полностью

При средневековой антисанитарии вони хватало в избытке. Рискуя навлечь гнев читателей, скажем, что в Париже существовали улицы, в переводе на современный русский, Говняная, Говновая, Говённая, просто улица Говна, Воняющая Говном и улица Мочи.

Церковь не одобряла частого мытья, потому что мытьё — оголение тела, а голое тело наводит на греховные мысли. Доктора требовали от своих пациентов в первую очередь покаяния. Хирургия была под категорическим запретом как пролитие крови, противное миролюбию церкви. А компетентные врачи, которые обслуживали сильных мира сего и имели высокие гонорары, были объектом охоты инквизиторов. Миазмы стали предметом осмысления средневековых схоластов, известных вопросом „сколько ангелов помещается на кончике иглы?“. Схоласты не могли понять: зловоние чумы невыносимо отвратительно или невыносимо прекрасно? Споры философов о сущности миазмов привели к тому, что олицетворения чумы у художников были и ужасными, как ожившие мертвецы, и прекрасными, как Святая Дева.

Считалось, что миазмы — переносчики „пневмы“. При заражении чумой „пневма“ убивала свою жертву и вновь выходила из мёртвого тела со смрадом разложения — вторичными миазмами. Смердящие трупы считались смертоносными, хотя на самом деле чумные трупы не заразны: они могут быть лишь рассадниками инфицированных блох.

Спасением от миазмов было очищение воздуха. Города постоянно окуривали. Считалось, что воздух очищается звоном колоколов или канонадой. В домах испаряли молоко, дымили ароматными травами, держали пауков, чтобы они паутиной сгребали смрад, и птиц в клетках, чтобы они перемешивали воздух крыльями. При чуме люди ночевали в конюшнях, потому что дыхание скотины тоже очищало воздух. Женщины обливались духами и носили ожерелья из цветов. Бытовали и практики „от противного“: азиаты разбрасывали по улицам собачьи трупы, а европейцы держали дома вонючих козлов».

Глеб вспомнил, как недавно в машине его душило зловоние… Оно тоже было призраком чумы.