Читаем Комиссия полностью

Обследуемый в своих произведениях пытался провозгласить некую новую доктрину, которую сам он определяет сложным и труднопроизносимым термином антиантропоцентричная революция. Суть этой доктрины в следующем: конечная цель, „венец“ творения — не человек, но плоды его творческой деятельности. Субстанция мирового космоса выделила из себя материальный мир (к которому принадлежит и земной шар), эволюция органической жизни, возникшей на планете Земля, привела к появлению человека, человек же создал творения духа. И как органическая жизнь является высшей ступенью в развитии космоса, так и творения человека — высшая фаза в эволюции органической жизни. Творческая деятельность — реальность сама по себе, и плоды ее существуют независимо от их творца, человека, в той же мере, в какой любой живой организм или растение самостоятельны по отношению к земному шару. Космос есть источник и местонахождение материи, земной шар — вместилище возникшей на нем органической жизни, человеческое общество — хранитель результатов творческой деятельности его членов. Разрушение жилища может повлечь за собой гибель его обитателей и уничтожение всего, что в нем находится, однако на этом основании нельзя утверждать, что жилище предпочтительнее жильца. Точно так же нелепо заключать, что творец важнее его творения. Результаты творческой деятельности теряют свой смысл и значение в отрыве от человеческого общества, но, несмотря на это, они отторжены от человека-творца. При желании можно перечислить все созданное человечеством, начиная от каменного топора, наскального рисунка и живого слова, подхваченного ветром, и кончая электронным мозгом, понятием Бога и спутником, запущенным в космос. Такова в общих чертах эта теория, более глубокое и обстоятельное знакомство с которой выходит за рамки данного исследования. Можно лишь добавить, что она учитывает также и фактор времени, неоднозначный для разных стадий развития, и подчеркивает, что на последнем этапе, в нынешней фазе развития человеческого общества, фактор времени определяется историей еврейского народа. Еврейский народ, эти дрожжи творения, управляет стрелкой часов.

Что касается пункта „б“ данного расследования, рассматривающего степень защищенности общества от навязываемых ему обследуемым идей, то тут мы можем с удовлетворением отметить: непроницаемость общества в отношении изложенной теории является идеальной.

Считаем уместным отметить, что рассматриваемый случай совершенно справедливо отнесен к „проекту Ницше“, поскольку он представляет собой типичный пример душевного надрыва, обусловленного непроходимой пропастью между навязчивым желанием больного быть услышанным и категорическим отказом общества внять его „вести“.

Прежде чем перейти к пункту „в“ данного расследования, то есть представить рекомендации торможения и ликвидации патологического процесса, комиссия считает целесообразным прояснить следующие моменты:

а) в чем причина исключительной невосприимчивости общества к выдвинутой теории?

б) почему обследуемый решил преподнести свои идеи в столь странной форме — форме художественной литературы?

в) почему душевный срыв, выразившийся в агрессивном поведении обследуемого, произошел именно нынешней ночью?

Комиссия полагает, что общество отказывается внять идее обследуемого в силу следующих причин:

1. Разумное существо из плоти и крови не согласно рассматривать себя лишь как ступень на пути достижения некой высшей фазы творения.

2. Теория дрожжей в тесте, фермента, ускоряющего процесс творения, скомпрометировала себя как шовинистическая наравне с идеей избранничества и является исключительно непопулярной в данном поколении,

3. Облачение философских взглядов в форму художественного произведения вышло из моды. Современная художественная литература занимается описанием душевной борьбы, страданий, поисков и метаний отдельного человека, индивидуума, личности. Попытка сделать судьбу творений человеческого духа или разума предметом художественной литературы обречена на провал. Теория относительности Эйнштейна не может стать таким же литературным персонажем, как Раскольников Достоевского. Вряд ли можно осуждать общество за то, что оно сопротивляется подобному извращению понятия искусства.