Лунардо. А я по сей день не знаю, что такое опера или комедия.

Симон. А меня раз насильно в оперу затащили; так я весь вечер проспал.

Лунардо. А мне, когда я мальчишкой был, отец, бывало, скажет: что хочешь — панораму посмотреть или два сольди получить? Я всегда выбирал два сольди.

Симон. А я-то — собирал и подачки, и все гроши, что у него мог выпросить, и в конце концов накопил сто дукатов, отдал их под проценты, по четыре процента. И получил четыре дуката доходу. Так, поверите ли, прямо сказать вам не могу, какую мне радость доставили эти четыре дуката. Не потому, что это четыре дуката, а потому, что мне приятно сознавать, что я их еще мальчонкой сам заработал.

Лунардо. Да, найдите-ка нынче такого ребенка! Теперешняя молодежь, скажем по справедливости, денежки-то лопатой разбрасывает.

Симон. Да, прощайте денежки! Транжирят их на сто ладов!

Лунардо. А все потому, что свобода им дана.

Симон. Вот именно! Едва научится штанишки застегивать, уже по гостям шляется.

Лунардо. А знаете, кто их всему учит? Матери!

Симон. И не говорите! Я слыхал такие вещи, что у меня волосы дыбом вставали.

Лунардо. Да, синьор мой! Вы бы послушали их: «Ах, бедный мой мальчик! Пусть себе веселится, бедняжка! Что, вы хотите, чтобы он с тоски умер?» И как только гости придут, сейчас же начинается: «Пойди сюда, сыночек. Посмотрите, как он мил, синьора Лукреция, — правда, так и хочется расцеловать. А если бы вы знали, какой он у меня умница!.. Спой песенку, душенька… Продекламируй из „Труфальдино“ отрывок. Не потому, что мой сын, — но, говорю вам, он очень способный. Как танцует, как в карты играет, как стихи пишет! Знаете, он уж влюблен. Говорит, что хочет жениться. Правда, он немножко дерзок… но ведь он еще ребенок. С годами это пройдет… Ах, мой милый, жизнь моя, подойди, поцелуй синьору Лукрецию». О, пакостницы, бесстыдницы, глупые бабы!

Симон. Дорого бы я дал, чтобы вас послушал кое-кто из знакомых синьор.

Лунардо. Чорт возьми, они глаза бы мне выцарапали!

Симон. Боюсь, что так. Ну, так как же — контракт с синьором Маурицио уже подписан?

Лунардо. Пойдем ко мне в кабинет, я вам все расскажу.

Симон. Там, должно быть, наши жены.

Лунардо. Не думаю!

Симон. И никто не помешает?

Лунардо. Ко мне в дом никто не смеет являться без моего ведома.

Симон. А если бы вы знали, какая у меня сегодня утром была история!

Лунардо. Что такое?

Симон. Идем, я вам расскажу. Женщины, женщины, все женщины!

Лунардо. Да, уж кто вступил в брак, тот, скажем по справедливости, забракован!

Симон(смеясь и обнимая Лунардо). Браво, браво, как честный человек!

Лунардо. А вместе с тем, если говорить правду, женщины — невредная выдумка!

Симон. Очень и очень неплохая.

Лунардо. Только когда они дома!

Симон. С вами наедине!

Лунардо. При запертых дверях!

Симон. При закрытых балконах!

Лунардо. И так, чтобы держать их в повиновении!

Симон. И чтобы заставлять их все делать по-нашему!

Лунардо. Кто настоящий мужчина, тот так и поступает. (Уходит.)

Симон. А кто так не поступает, тот не настоящий мужчина. (Уходит.)

СЦЕНА 6

Другая комната.

Маргарита и Марина.

Марина. Сделайте мне удовольствие: позовите Лучетту и расскажите ей про жениха. Порадуем девочку и послушаем, что она скажет.

Маргарита. Поверьте мне, милая синьора Марина, она этого не стоит.

Марина. Почему?

Маргарита. Она негодная девчонка. Я из кожи лезу вон, чтобы ей угодить, а она со мной, вообразить себе только, неблагодарна, требовательна и в высшей степени дерзка.

Марина. Дорогая моя, надо быть снисходительной к юности.

Маргарита. Да она уж вовсе не такой младенец.

Марина. Сколько же ей лет?

Маргарита. Восемнадцать уже минуло.

Марина. Да что вы!

Маргарита. Уверяю вас.

Марина. А моему племяннику двадцать.

Маргарита. По годам-то хорошо подходит.

Марина. И скажу вам, он очень хороший мальчик.

Маргарита. Да, по правде сказать, и в Лучетте нет ничего особенно плохого. Но положительно у нее не все дома. То она меня готова ласками задушить, то прямо из себя выводит.

Марина. Это такой возраст, милая моя. Поверьте мне. Как сейчас помню: я такова же бывала с моей матушкой.

Маргарита. Это не одно и то же! Мать все может перенести. А что она мне? Ничто!

Марина. Она дочь вашего мужа.

Маргарита. Вот он-то и отнимает у меня всякую охоту заботиться о ней: угождаю я ей — он бранится, ворчит. Прямо не знаю, что и делать.

Марина. Самое лучшее, вам ее пристроить и избавиться от нее.

Маргарита. Вот, может быть, завтра это уже сбудется.

Марина. Он уже подписал контракт?

Маргарита. Разве с мужчинами можно быть в чем-нибудь уверенной? Сейчас он думает так, через минуту — иначе.

Марина. А я об заклад готова побиться, что сегодня это сватовство уладится.