Читаем Комбинат полностью

Решив этот вопрос, он подумал, идти ли в гости с пустыми руками. Скверно, если интервьюируемый нуждается в опохмелке… Алевтина, правда, говорила, что он почти непьющий, и уж ей-то нет резона приукрашивать его образ — но она, должно быть, давно с ним не виделась, а Светлана, может, и не рассказывает ей всех подробностей. Во всяком случае, голос по телефону наводил на нехорошие подозрения. Хотя, наверное, к двум часам дня Михаил уже закроет эту проблему самостоятельно. К тому же, если явиться с бутылкой, хозяин наверняка будет настаивать на совместном распитии, а Николай алкоголь не любил, лишь изредка позволяя себе рюмку-другую хорошего красного вина. Хорошего — это значит такого, которое в этом поганом городишке вообще вряд ли продается. Направляйся он в нормальный семейный дом, можно было бы купить тортик в расчете на обоих супругов. Но Михаил и Светлана не в таких отношениях, чтобы делать им совместные подарки, а дарить торт одному мужчине… глупые предрассудки, но их приходится учитывать. А, ладно. В конце концов он идет не на дружескую вечеринку, а на деловую встречу.

Только бы его, гм, контрагент не напился вообще в хлам.

Надо было на что-то убить оставшееся время; в нормальном месте он бы полез смотреть новости в интернете, но здесь, увы… И как только люди жили в средние века — не то что без интернета и вообще компьютеров, без фильмов и аудиозаписей, но даже без книг, которые были страшно дорогой редкостью и среди которых почти не было светской литературы? Все эти современные недоумки, мечтающие о средневековой романтике, на третьи сутки полезли бы там на стенку даже не от жуткой антисанитарии и отсутствия элементарных бытовых удобств вроде горячей воды и туалетной бумаги, а просто-напросто от скуки… К счастью, Красноленинск все же не средневековье, здесь у него есть хотя бы электричество для ноутбука. Так что Николай загрузил один из фильмов, хотя вообще предпочитал смотреть их в темноте — но пасмурное небо в сочетании с задернутыми шторами давало не слишком много света. Он услышал — или, скорее, почувствовал — как хлопнула дверь, но принципиально не стал вынимать из ушей наушники, не желая больше вникать ни в какие потенциальные проблемы старухи.

Фильм в итоге оказался полным дерьмом, непонятно за что получившим свои высокие рейтинги. Николай удалил его и с мстительным удовольствием очистил корзину. С улицы донесся длинный гудок — не иначе, Сашка рапортовал о своем прибытии. Ну да — 13:32. Из окна своей комнаты, впрочем, Николай не мог его видеть. Погоняв еще десять минут Minesweeper — и ни разу не добившись успеха — Селиванов пошел одеваться.

Дорога действительно заняла немногим больше десяти минут. Дом оказался многоподъездной пятиэтажкой без всяких домофонов (впрочем, о тщетной попытке установить таковой в первом подъезде свидетельствовал пустой железный короб с сиротливо свисающими оборванными проводами). Внутри воняло кошачьей (а возможно, и не только) мочой и висели на стене закопченные от многочисленных поджогов почтовые ящики; длинный язык сажи над ними тянулся к потолку, а многие дверцы были выломаны. Поднявшись по лестнице, стены которой были размалеваны черными каракулями, на квадратную площадку, куда выходило три двери, Николай без труда определил нужную — номера на ней не было, но она единственная оказалась железной — и, бросив взгляд на часы (13:59), позвонил в дверь квартиры.

Изнутри донесся мелодичный звонок и почти сразу же защелкали замки (за первой дверью предсказуемо оказалась вторая). Наконец обе они распахнулись, и Селиванов увидел мужа Светланы.

Он не был громилой-уголовником; язвительное описание Алевтины Федоровны оказалось вполне точным (причем старуха еще забыла упомянуть довольно заметное брюшко). Но и похмельным неудачником он тоже не выглядел. Напротив, он был гладко выбрит, одет почти что парадно — даже при галстуке поверх белой рубашки, хотя и без пиджака (из стиля выбивались разве что драные коричневые шлепанцы), и встретил гостя бодрой и деловитой американской улыбкой. Николай уловил даже легкий аромат мужского парфюма. У него мелькнула шальная мысль, действительно ли это тот же человек, с которым он говорил по телефону меньше трех часов назад.

Ну да, разумеется — местная мафия подслушала разговор, убила потенциального разоблачителя и подсунула столичному журналисту двойника, как же иначе.

— Здравствуйте! — Михаил крепко пожал ему руку, затем сделал приглашающий жест. — Прошу! Проходите в большую комнату.

— А где тут у вас можно вымыть руки?

— А вон, справа от кухни.