Читаем Командор флота полностью

— Очень странно, насколько я знаю, добрый бог Ишвашаван двести лет сидел в пещере и носа оттуда не высовывал, и не так давно покинул этот мир, так что откровенничать за минувшие две недели никак не мог. А похитители Исинали не афишировали, что они служители Виджунны, к тому же свидетелей этого не осталось — тех, кого не убили на месте, увели для жертвоприношения. Разве что того предателя замучили угрызения совести, и он раскололся, но в это трудно поверить. А жрецы доброго бога очень оперативно получили информацию — ведь траур уже сколько? Неделю длится, да и то, что Исинали в жертву принесена… Хоть этого не случилось, но так должно было быть. Я не хочу обвинять жрецов эльфа-самозванца, но мне кажется, что пора менять объект поклонения, вернее, его жрецов, не исключено, что они подрабатывали и у Виджунны, так сказать — по совместительству. Сишта, девочка, стукни по воротам, да не кулаком. Я просила только постучать. А не выбивать ворота! Ну ладно, поехали, принесём князю радостную весть первыми, может, наградит.

Таиса первая въехала под арку, за ней двинулись остальные. Потерявший дар речи стражник высунулся до пояса в окно, а потом сбежал по лестнице вниз — тяжёлые дубовые створки, которые не всякий таран возьмёт, совершенно целые лежали на дороге.

Шатуртарам Лиджаваши сидел на троне и предавался тяжёлым раздумьям. Его не радовала даже быстрая победа над Халинаром и как результат этого — территориальные приобретения. Конечно, Парават получил больше, но и Сикравашти немало досталось, а береговую полосу с расположенными там городами забрали себе альбионцы. Правитель Сикравашти тяжело вздохнул, пока он победоносно воевал, пропала, вернее, её похитили, единственная любимая дочь. А жрецы Ишвашана принесли горестную весть — Исинали принесена в жертву Виджунне. Надо было соглашаться, когда Гунит Нашавати просил её руки, он сумел бы защитить девочку. Но того, что было, не вернёшь, Шатуртарам застонал от вновь нахлынувшего горя, чувства вины и бессилия — он правитель княжества, имеющего самых лучших воинов Хадараньяни, оказался бессилен перед служителями злого бога. Он не смог защитить свою любимую дочь — копию умершей жены. Князь поднял руки к небу и громко закричал:

— Будь ты проклят, мерзкий Виджунна! Чтоб ты сгинул! О-о-о! Зачем мне жить, если моей девочки больше нет! Если бы я мог всё исправить! Я бы не стал отказывать Нашавати, я бы отдал ему полкняжества…

Князя прервали стражники, кубарем влетевшие в тронный зал. Вслед за ними вошёл незнакомый пепельноволосый юноша с ашуланой Сиштой, а за ними Гунит Нашавати с Исинали под руку.

— Можно ли ваши слова, уважаемый князь, считать разрешением на брак доблестного Гунита Нашавати и несравненной Исинали? На половину княжества он не претендует, ведь так, шеек Гунит? — произнёс незнакомый князю юноша, впрочем, Шатуртарам его не слушал, он бросился обнимать свою дочь. Немного придя в себя, князь заметил, что все стоят и почтительно ждут, когда он закончит демонстрировать свои родственные чувства, а этот пепельноволосый юноша занят тем, что рассматривает его трон, восхищёно цокая языком:

— Какая красота! Такая мелкая резьба и столь филигранно выполненная, нет, такое вырастить невозможно! Как бы меня в этом светлые не убеждали. Жаль, что нельзя сюда привести Машкринаэля, он, в отличие от остальных, оценил бы!

— Это кто? — спросил князь у Нашавати, кивнув в сторону своего трона и непочтительного юноши, ответила Таиса:

— Лейтенант королевского флота, Талиас Ланик.

Нашавати нагнулся к уху правителя и что-то зашептал, глаза князя, по мере того как он слушал, округлялись всё больше и больше. А Гунит, закончив говорить, с поклоном повернулся к Сиште. Девушка развела руки, сжатые в кулаки, разжала, и с ладоней вверх устремились языки пламени, а сама Сишта покрылась чешуёй.

— Это правда? — спросил князь у Таисы, почему-то шёпотом, а та пожала плечами:

— Почему-то люди, в отличие от большинства разумных, не верят даже своим глазам и требуют всё новых и новых подтверждений очевидному.

Князь поклонился Таисе:

— Будьте моим гостем, сахи лейтенант!

Таиса стояла на балконе комнат, выделенных ей в княжеском дворце, и любовалась закатом, рядом с ней стоял Эдвар Фантор, майор, представитель альбионской короны в княжестве Сикравашти. Если Таиса была в одежде воина сикра, то Фантор был затянут в парадный мундир альбионского кавалериста. Повернувшись к Таисе, майор сказал:

— Вам, лейтенант, выделили апартаменты раза в пять больше моих, один бассейн чего стоит!

— Вы завидуете? — улыбнулась Таиса.

— Да нет, — ответил майор, — просто такая щедрость настораживает. Знаете ли, коварство здешних жителей, а владык особенно, не знает границ. Такая шутка вполне в их духе — щедро одарить обречённого на смерть, не приговорённого — потому, что тот знает, что его ожидает, а именно обречённого, вот его могут убить в любой момент, даже во время вручения очередного подарка.