Когда Салага ворвался внутрь, Пьер, который оказался тощим, как жердь, и черным, как сама ночь, стоял у окна, спиной к дверям. Из одежды на нем был только намотанный на левую руку жгут. Выбитую дверь он даже не заметил — может быть, не услышал из-за громкой музыки, источник которой, как оказалось, находился в его комнате, а может быть, что более вероятно, был просто обдолбан.

Салага стукнул Пьера прикладом по затылку, отчего тот рухнул лицом на подоконник, и с наслаждением выстрелил в древний музыкальный центр. Музыка прекратилась. Тишина показалась непривычной и враждебной, в ушах звенело.

— Потащили! — скомандовал подоспевший Сыч, хватая за ноги бессознательного Пьера.

— А остальные?

Этот вопрос Сыча ошарашил. Он поднял недоумевающий взгляд, и увидел, что Салага не шутит, и на полном серьезе не собирается оставлять тут никого в живых.

— Давай. Моя очередь…

— Нет. — оскалился Салага, перехватывая автомат поудобнее, — Моя.

Дверь в следующую, последнюю в этой квартире, комнату он выбил так будто собирался запустить ее в космос. Ворвался внутрь, в воняющую полутьму, держа автомат наизготовку, и увидел, как на огромной кровати, занимающей почти всю площадь комнаты, копошилась куча голых тел, из-под которых раздался вдруг противный женский голос:

— Ну кто там еще, б. я? Зае. али! Я только на девятерых договаривалась!

Салага оскалился, взял на прицел всю эту человеческую многоножку и не успокоился, пока не расстрелял весь магазин. А потом перезарядил, прислушался, не стонет ли кто, и расстрелял еще один.

Выходили из квартиры в молчании, тащили Пьера, который, казалось, вообще ничего не весил.

— Ты как? — негромко спросил Сыч, когда они уже упаковали Пьера в багажник и уселись на заднее сиденье.

Салага помолчал пол-минуты, а затем повернул голову к напарнику, и то ли улыбнулся, то ли оскалился. Его глаза горели каким-то недобрым огнем, и у Сыча создалось ощущение, что сейчас Салага на него набросится.

— Я?… — переспросил он, и тут же, не дожидаясь ответа Сыча, уверенно добавил, оскалившись еще сильнее, — Я — хорошо.

15

Нормальной жизни у Команды не получилось даже после того, как мозги Завета оказались разбрызганы по ковру. У авторитета было много врагов, но, также, оказались и друзья, которых было хлебом не корми — а дай вцепиться в глотку тем, кто пристрелил их обожаемого друга/родственника. Той осенью Москва-река едва не вышла из берегов от того количества трупов, что в нее сбросили Дубровский со товарищи.

Эта война могла бы продолжаться вечно, если б не несчастный случай, который, по иронии судьбы, и спас Команду от неминуемой смерти.

А в том, что эта смерть настала бы, не было никаких сомнений. Пуля, конечно, дура, но, если слишком часто находиться на передовой, то рано или поздно она найдет даже самого умелого и удачливого.

Команда пыталась убить двух зайцев — разжиться новым оружием, а заодно и пресечь поставки оного в Москву, и шла по следу одного очень крупного поставщика. Тот ящиками гнал в Москву взрывчатку, старые автоматы Калашникова и патроны. Схема не была очень уж хитрой, но Дубровского смущала не ее простота, а масштабы поставки. Ну ладно, машину конкурента взорвать или пристрелить кого в подъезде — дело житейское, происходящее сплошь и рядом, оружие и взрывчатка для этого, конечно, требуются, но не в таком же количестве! Решать загадку Команде не пришлось долго — Сыч просто уговорил ребят организовать штурм склада и унести столько оружия, сколько будет возможно, что не унесут — взорвать, поставщика — убить.

План был прост, но достаточно хорош, и друзья с энтузиазмом взялись за его осуществление.

В назначенное время к дверям склада (ангару в бывшей промзоне где-то на севере Москвы) лихо взвизгнув тормозами подкатил фургон, за рулем которого сидела Анька.

Открылась боковая дверь, из нее выскочил Сыч со щитом наперевес, а следом за ним — Жора.

Они отстрелили замок, бодро ворвались в двери склада, и тут же поняли, что попали совершили ошибку. Внутри склада кипела жизнь — в огромном помещении сновали туда-сюда с ящиками в руках, и ездили на электрокарах накачанные мужики самого, что ни есть криминального вида. На паре штурмовиков в мгновение ока скрестились взгляды всех присутствующих в ангаре, и, Сыч позже готов был поклясться, что почувствовал, как они своим весом едва не придавили его к полу. На секунду горе-штурмовики замерли в полном оцепенении, из которого их вывел ближайший к ним охранник, похожий по комплекции на гориллу. Он заорал что-то нечленораздельное и схватился за висящую на поясе кобуру, заставив всех присутствующих последовать своему примеру.

— Ах ты ж ё… твою мать!!! — заорал Жора, дал длинную очередь в пространство, схватил остолбеневшего Сыча за пояс и, таким макаром, вытащил из ангара.