Читаем Команда Д полностью

Утро для Гека выдалось обычное – разминка, завтрак, первые занятия на тренажёрах – всей тройкой, затем индивидуальные теоретические занятия, затем снова физическая тренировка… И тут Институт внезапно подняли по тревоге. Для Гека всё началось в тот момент, когда он занимался на центрифуге. Занятия на центрифуге Гек не любил – он не выносил этого тошнотворного ощущения, когда терялись ориентиры, пространство вокруг исчезало и нельзя было сказать где верх, где низ, где юг и где север. Сердце, казалось, натужно гонит по жилам не кровь, а какую-то более плотную массу, что-то вроде расплавленного свинца – свинец заполняет руки, ноги, скапливается огромной тяжёлой каплей в животе, перетекает по груди и давит, давит, пытаясь сплющить тело. За долгое время тренировок Гек уже научился переносить эти ощущения, тело реагировало привычно – сжавшись в комок, послушно ожидало окончания тренировки. Ускорение было двенадцатикратным – Зеф и Яна, переносившие центрифугу более легко, тренировались уже на двадцатикратном. Гриценко был очень недоволен Геком: «Боевые действия – твоя основная специальность, почему аналитик Зеф и техник Яна тебя обгоняют в тренировках на центрифуге?» Поначалу Гек терял вместе с ощущением пространства ещё и ощущение времени, но вскоре он научился контролировать себя и свободно ориентировался во времени. Он знал, что терпеть осталось всего семь минут. И когда вдруг смолк гул мощного мотора и центрифуга стала медленно останавливаться, Гек понял, что случилось что-то непредвиденное, и каким-то шестым чувством догадался, что именно – наступал случай, которого они ждали последние два года, с тех пор как Гриценко объявил бойцам первой тройки о том, что отныне в любое время дня и ночи может прозвучать сигнал вызова на первое настоящее боевое задание. Центрифуга ещё не успела остановиться, как сработал электропояс и Гек получил удар током – чуть ниже средней мощности, но весьма ощутимый. Он быстро прикинул – что же могло произойти – сделал ли он что-нибудь такое, что инструктор мог бы признать ошибкой и дать наказующий разряд? Нет, решительным образом в последнее время Гек не совершил ничего предосудительного, да и что можно сделать не так в центрифуге? Вообще сегодня никаких ошибок за Геком не числилось, не считая конечно лишнего куска сахара, незаметно положенного в карман комбинезона в столовой. Но эта безобидная проделка, хоть и носила грозное название «нарушение индивидуального пищевого режима», но естественно не могла считаться ошибкой боевой, и электротоком не наказывалась – рефлекс «не красть сахар в столовой со столика техников» в бою пригодиться не мог и поэтому не загонялся в подкорку с помощью тока. И Гек понял – это был просто предупредительный удар, предназначенный для того, чтобы встряхнуть бойца и показать, что сейчас произойдёт что-то очень важное. И действительно, тут же в динамике, вмонтированном в стенку центрифуги, зазвучал спокойный бархатный голос Тимура Миняжева – начальника аналитического отдела Института. Эта трансляция очевидно шла по всему Институту. Коротко, по-боевому, Миняжев излагал подборку фактов о каком-то самолёте, захваченном террористической группой. Всё было правильно – именно так и должно было начинаться боевое задание. Гек привычно стал фиксировать информацию и раскладывать её по полочкам в своей памяти – любая мелочь из того, что говорил сейчас Миняжев могла пригодиться. Постепенно центрифуга остановилась, Гек отстегнулся, и тут в динамике послышался голос Гриценко – неестественно торопливо и отрывисто он сообщил, что сложилась такая ситуация, что с вероятностью в восемьдесят процентов сегодня будет первый боевой выезд. Гриценко сообщил, что в данный момент Крылов вызвал его на совещание внутреннего штаба и через несколько минут выяснится, будет ли участвовать Институт в операции, а если будет, то будет ли он её вести самостоятельно или же работать с отрядом «Альфа». В любом случае всем работникам Института надлежало прервать свои занятия и заняться подготовкой к возможному выезду и ознакомлением с ситуацией. В динамике щёлкнуло и Миняжев как ни в чём не бывало продолжил скупое и чёткое изложение фактов.