Читаем Команда «Д» полностью

Суть псевдокода состояла в следующем – это был язык, в буквальном смысле слова паразитирующий на обычном языке. Собеседники, в совершенстве владеющие псевдокодом, могли вести разговор сразу на две темы – например с толком дела обсуждать фигуры знакомых женщин, а одновременно обмениваться информацией, скажем, о последний событиях, происходящих в мире. Простой разговор о бабах собеседник вел не свободно, а по особой схеме, где имело значение все – интонация произношения, величина пауз между словами, буква, с которой начинается слово и само количество букв в нем, вдох, выдох, машинальные прицокивания языком, присвистывания и другие, казалось бы совершенно не значащие особенности. Для непосвященного человека разговор на псевдокоде и обычный разговор не отличались ну совершенно ничем – никому не приходит в голову обращать внимания на такие незаметные особенности речи.

Безусловно псевдокод был крайне труден для изучения – ведь разговаривать на нем и понимать собеседника нужно было совершенно машинально, ни на секунду не задумываясь что означает вот эта с присвистом произнесенная буква "ш" или едва заметное повышение голоса на определенном слове. Но главная сложность состояла в другом – в псевдокоде не было четких обозначений, иначе любой человек, владеющий им, мог бы понять о чем идет речь. Пока еще вне Института не было людей, владеющих псевдокодом, но Гриценко думал о будущем, и поэтому проектировал новый язык специально с учетом повышенной секретности – все значения элементов псевдокода определялись в зависимости от кодировочной схемы, о которой заранее договаривались собеседники. Впрочем они могли обозначить схему и во время обычного разговора – понятными только им ассоциациями: «Помнишь этот анекдот… ну этот… который тебе рассказала ну эта… как ее по имени…» – говорил один. «Да, ну я понял! Про ежа? Гы-гы! А вот мне тут недавно этот наш, ну знаешь с третьего этажа кепка – во! – такой еще рассказал…» – отвечал собеседник и схема была задана, после чего они переходили на псевдокод. Естественно догадаться какие имена и персонажи анекдотов имелись в виду было практически невозможно, и расшифровать весь последующий с виду невинный разговор про общих знакомых и новые анекдоты – конечно тоже было нельзя. А мозг собеседников тем временем автоматически перешифровывал псевдокод и выделял смысл.

Связь между Зефом, Геком, Яной и остальными людьми Гриценко велась сейчас именно на псевдокоде. У каждого техника, обученного псевдокоду, торчал в ухе наушник карманного приемника, бойцы троек были снаряжены более изощренно – раньше миниатюрный радиопередатчик крепился где-нибудь на одежде бойца, или терялся в волосах на голове, спускаясь еле заметными проводками-волосинками к уху или к шее, улавливая колебания гортани. Но в последний год арсенал Гриценко пополнился новшеством – микропередатчик теперь перед операцией крепился глубоко в самом ухе бойца и передавал радиосигналы, находясь внутри головы! Тут же был звучок, и тут же была крохотная звуколулавливающая система, получавшая звук голоса бойца от резонирующих костей и тканей черепа. Голос правда звучал глухо и необычно – любой человек может услышать этот свой «резонирующий» голос если крепко заткнет ладонями уши и произнесет что-нибудь вслух. Единственный недостаток новых «ушных» передатчиков состоял в том, что они хуже ловили шепот, впрочем не настолько уж и плохо. Разработка была сделана в институте Гриценко, причем Гриценко удалось умело продавать небольшие партии этих устройств спецслужбам США, получая в обмен нужное Институту оборудование – не смотря на довольно большие ассигнования, Институту тоже бывало несладко, и приходилось втайне заниматься и таким бизнесом. Хотя ничего плохого в обмене технологиями между спецслужбами дружественных стран Гриценко не видел – кое что из своего арсенала он также получил по обмену.