— Вы уже знаете ответ на свой вопрос, ведь так, профессор? Но раз уж вам требуется мое подтверждение… Да. Он сделал это сознательно.

Все. Снейп до последнего надеялся, что это какая-то безумная ошибка, но теперь все. Поттер. Высшая инстанция. Смешно. Отчего же так режет в глазах, и каждый вдох дается с трудом? Зажмуриться, не пропустить подступающие слезы… Поздно. Давеча рыдал в объятиях Грейнджер, теперь же рядом и вовсе тот, кого ненавидел годами. Грозный профессор зелий на самом деле — жалкий хлюпик. Высший пилотаж.

Поттер не стал лезть с утешениями, просто сидел рядом и молчал, ожидая, пока учитель справится со своей слабостью. За это Снейп был от души ему благодарен. Когда слезы прекратились и выровнялось дыхание, зельевар нашел в себе силы дотронуться до руки ученика и встретить его взгляд.

— Спасибо… Гарри.

Поттер печально покачал головой.

— Хотел бы я прописать вам отсутствие волнений, но, похоже, это нереальный рецепт. В оправдание директора могу сказать, что у него практически не было выбора. На кону стояла еще одна жизнь. Дамблдор всегда до последнего старается избежать жертв. Думаю, ему тяжело далось такое решение.

— От этого, знаете ли, не легче… Могу я узнать, чью жизнь предпочли моей?

— Это долгий разговор. Сейчас половина пятого утра, и мы оба устали. Давайте спать, профессор.

— Для вас — Северус, Гарри, — и сам удивился, насколько легко далось неожиданное решение.

— Северус… — словно на вкус пробует. Задумчивый взгляд, растерянная улыбка. Мальчишка. С опытом и мудростью старца. Будь проклята война… — Северус. Странно…

— Странно называть учителя по имени? С Люпином в этом отношении вы, кажется, не испытываете проблем.

— Странно думать, что вы мне доверяете. Спасибо, сэр… Северус. Это многое для меня значит.

Снейп кивнул, прикрыл глаза и ощутил, как теплая ладонь уже привычно легла на лоб.

— Знаете, — тихо, почти шепотом, — когда мне было шесть, мама возила меня в Биариццу. Самая счастливая неделя в моей жизни. Мне снилось это в прошлый раз.

— Наведенный Сон лишь дает вам доступ к положительным эмоциям, которые вы испытывали в прошлом. Воспоминания вы выбираете сами. Феликс мемори ин сомнус. Спите, Северус.

Яркое полуденное солнце. Черноволосый мальчик с повязанным на голове платком сидит на самой кромке прибоя, сгребает ладошками мокрый песок. Волна ласково щекочет детские пятки.

— Вороненок, с твоей кожей нельзя так долго сидеть на солнце. Ты сгоришь.

— Мама, я строю Хогвартс!

— Молодец, малыш. Накинь полотенце, и будем строить вместе.

Вскоре замок готов. Мальчик осторожно трогает песчаную башенку.

— Красиво.

— Очень красиво. У тебя душа художника, Северус. Жаль, что наше произведение смоет волна.

— Волна смоет Хогвартс? А меня она может смыть?

— Нет, если ты ей не позволишь.

— А тебя?

— И меня не смоет. Ты же защитишь маму?

Мальчик вскакивает, роняя полотенце в воду, и крепко обнимает мать.

— Я не дам волне смыть тебя. И меня. И Хогвартс. И всех людей на земле. У меня же получится, мама?

Женщина целует сына в спрятанную под платком макушку, гладит по худющей спине.

— Конечно, получится, Вороненок. Ты же у меня самый смелый, сильный, умный и добрый мальчик. Даже не представляю, на какой факультет ты попадешь.

— На самый лучший.

— И какой же самый лучший?

— Не знаю. Слизерин, наверное. Ты же училась на Слизерине?

— Да. Но ты должен выбрать сам.

— А разве Шляпа разрешает выбирать?

— Говорят, разрешает, если ее хорошо попросить.

Северус отстраняется и недовольно смотрит на мать.

— Я не люблю просить.

Женщина улыбается.

— Мой гордый Вороненок. Принципы — это замечательно, но иногда стоит переступить через них, иначе можно сломать себе жизнь.

— Разве быть гордым — плохо?

— Нет, не плохо. Но тяжело. А мне бы хотелось, чтобы ты был счастлив.

— Я обязательно буду, мама.

— Ну вот и отлично. А теперь выжимай полотенце и пойдем домой.

Глава 4

— Мисс Грейнджер, я что, изъясняюсь на китайском? Повторяю еще раз для особо талантливых. Я. Не буду. Грызть. Эти. Чертовы. Сухари. Прекратите наконец надо мной издеваться и дайте что-нибудь съедобное.

— У меня ощущение, профессор, что на китайском говорю я. Вы словно в первый раз очутились на больничной койке, ей-богу. И как мадам Помфри это выносила?

— Поппи не пыталась изводить меня уколами и кошмарной диетой!

— Вот как? Значит, одно из двух: либо с вами раньше не приключалось ничего серьезного, в чем я глубоко сомневаюсь, либо она просто берегла свои нервы. Если верно второе, то ее инстинкт самосохранения выше всяческих похвал. Но со мной этот номер не пройдет. Вы съедите все эти несчастные сухарики и запьете их бульоном. На случай дальнейших капризов предупреждаю: у меня получается очень качественное империо.

— Если вы это сделаете, Грейнджер, после вам придется довершить начатое Лордом. Потому что в противном случае, едва я встану на ноги, одной всезнайкой на свете станет меньше!

Дуэль яростных взглядов прервал знакомый тенорок.

— Что я слышу! Никак профессор Снейп вернулся?