Читаем Колыбельная тьмы мертвецов полностью

Глава первая. Несостоявшаяся смерть

Аня

Кажется, я умираю.

О смерти я слышала многое. Одни сравнивают её с вечным и долгожданным сном. Другие что-то бормочут о быстроте смерти, словно она лишь мгновение, незаметное и секундное. Третьи убеждены, что смерть безболезненна. И сейчас, умирая под холодным ливнем, я с уверенностью могу заявить, что нихрена они не знают и несут полную ересь, одна бредовей другой.

Во-первых, никакой это не сон, а если и сон, то явный кошмар. Причём самый страшный. Жизнь буквально ускользает из рук, а всё, что ты можешь сделать, это беспомощно лежать на сырой земле, устремив немигающий взгляд в мрачное небо. Смерть – это потеря, тяжёлая, горькая, страшная и неотвратимая. Это угасание, прекращение чего-то важного и ценного. Во-вторых, люди умирают долго. Смерть долгая. Крайне долгая. Может, последние вдохи и длятся считанные секунды, но те замедляются, точно насмехаются над умирающим, хотят растянуть его муки, сделать их бесконечными и нескончаемыми. За это время действительно всю жизнь вспомнишь. Каждое проклятое мгновение, когда ты не ценил то, что тебе дано. А сейчас, прокручивая воспоминания в голове, ты теряешь всё, что у тебя было, но чем ты не дорожил. В-третьих, умирать больно. Больно и до безумия страшно. Биение сердце замедляется, воздух на вкус как гниль, рот полон крови, дыхание прерывается и даётся тяжелей, холод проникает внутрь, окутывая ледяной пеленой всё тело, которое даже пошевелиться не может. А ещё в голове, точно отсчитывая последние мгновения, стучит горькое осознание, что жизнь кончена и сделать с этим ничего нельзя.

Каждый слабый вдох сопровождается пронзающей болью в груди. Горло одеревенело, сердце стучит тихо и редко, но всё ещё бьётся, точно пытается захватить как можно больше крупиц угасающей жизни.

На глазах выступают слёзы. Я не могу умереть так. Не верю, что смерть пришла ко мне именно сейчас, именно в восемнадцать лет, когда всё только начинается. Когда всё ещё впереди…

Лёжа под ледяным дождём, чувствую себя глупой. Почему я раньше этого не ценила? Почему раньше не наслаждалась прохладными каплями дождя, а сейчас готова отдать всё, лишь бы задержаться в этом мире хотя бы ещё на десяток лет? Почему только сейчас я ощущаю эту полноту жизни, которая стремительно ускользает?

Продолжаю дышать, несмотря на острую боль, потому что знаю: я ни за что не сдамся! Не уступлю смерти, не перестану бороться за жизнь!

Но перед смертью бессильны все, поэтому вряд ли мои попытки увенчаются успехом.

Держаться за жизнь становится всё невыносимей и больней. Разум приказывает отпустить её и отправиться в иной мир, когда сердце отчаянно просит больше времени. Но я не могу его дать, как бы сильно того не хотела.

– Святые мученики… – незнакомый шёпот звучит так тихо и глухо, что я считываю его за бред. Однако к девичьему голосу добавляется ещё один: мужской, молодой, свистящий, напоминающий летний стрекот сверчков, такой же звучный и живой:

– И все кадеты… Давай-ка осмотримся здесь.

Незнакомцев я не вижу. Я вообще ничего не вижу, кроме мрачного неба и угрюмых туч. Но и эта картина постепенно расплывается. Несмотря на приближение гибели, надежда на спасение не покидает меня. Этот шанс настолько ничтожен, что хочется рассмеяться в голос. Но лёгкие болят так, что я и дышу с трудом. Одна часть меня глупо и наивно верит в эту маленькую возможность, а другая удручающе шепчет, что уже слишком поздно.

От бессилия хочется выть.

– Пепел повсюду, – подмечает девушка. – Тварей было много, вот только…

– Кто убил их, если кадеты мертвы? – договаривает её мысль юноша.

Тем временем отчаяние полностью поглощает меня. Надежда на спасение гаснет, её место занимает смиренное ожидание той самой секунды, когда дыхание окончательно прервётся, взгляд остекленеет раз и навсегда, а кожа станет мертвецки-бледной и холодной. Этот миг уже близок. Его ничто не предотвратит.

– Луиза… – голос юноши полон недопонимания. – Эта целёхонькой выглядит. Но она… вся в крови. Хотя на ней ни единой раны.

Чьи-то длинные пальцы с осторожностью касаются моей шеи.

– Пульс есть, но слабый.

Дальше мои щёки пронзает жгучая боль, точно кто-то влепил пощёчину.

– Эй, – теперь говорит девушка, которая наверняка и ударила меня, чтобы привести в чувства. – Ты слышишь меня? Не смей терять сознание, иначе уж точно попадёшь на тот свет. Так что держись, если хочешь задержаться в этом гнилом мире.

Несмотря на её воодушевляющую речь, я всё равно теряю сознание, проваливаясь во тьму.

***

От удушливого дыма, исходящего от яркого пламени, скручиваются лёгкие. От сверкающих огненных всполохов болят глаза. Из-за невыносимого запаха гари с каждой секундой становится труднее дышать, а вместе с тем и бежать… Бежать с тлеющей надеждой внутри.