— Проще простого, — повторяю я, и затем он скользит рукой к моей шее, располагая пальцы именно так, что меня опять настигает это странное чувство. На этот раз от него не так легко отделаться, и когда Декстер приближается ко мне, целует меня в лоб, я закрываю глаза и спрашиваю себя, насколько далеко мы зайдем. Может, это не будет целое лето. Может мне надо будет прекратить это раньше, чтобы предотвратить крушение в конце.

— Сообщение для Декстера, — говорит голос перед клубом.

Я смотрю вверх: это Джон Миллер, он щурится в свете дома.

— Сообщение для Декстера. Вы нужны в пятом проходе для проверки сцены.

Рыжеволосая девушка стоит за сценой, близко. Она поворачивает голову и следует взгляду Джона Миллера, смотрит прямо на нас. На меня. И я смотрю на нее, чувствуя себя собственницей того, что с уверенностью даже не могу назвать моим.

— Должен идти, — говорит Декстер. Затем наклоняется к моему уху и добавляет: — Подождешь меня?

— Возможно, — отвечаю я.

Он смеется, словно это шутка, и исчезает в толпе. Через несколько секунд я наблюдаю, как он карабкается на сцену, так неуклюже и неловко: он задевает одной ногой микрофон, из-за чего он начинает раскачиваться. Шнурки на одном ботинке, конечно же, развязаны.

— О, Господи, — говорит Хлоя. Она смотрит прямо на меня, качает головой, а я говорю себе, что она ошибается, так ошибается, даже когда говорит. — Ты труп.

Глава 9

— Я думал, это будет пикник. Ну, типа хот-доги и бургеры, крошка-картошка, фруктовый салат.

Декстер взял коробку Twinkies и положил ее в тележку.

— И Twinkies.

— Так и есть, — сказала я, снова сверяясь со списком перед тем, как взять с полки четырех долларовую стеклянную банку импортных сушеных томатов.

— Но надо учитывать, что это пикник, организованный моей матерью.

— И?

— И, — говорю я: — Моя мать не готовит.

Он смотрит на меня выжидающе.

— Совсем. Моя мать не готовит совсем.

— Он должна когда-нибудь готовить.

— Неа.

— Все могут сделать омлет, Реми. Это запрограммировано в тебе с рождения, стандартная настройка. Как способность плавать и знание о том, что нельзя мешать соленья с овсянкой. Ты просто знаешь.

— Моя мать, — рассказываю я ему, толкая тележку дальше по проходу, пока он отстает, догоняя меня длинными прыжками: — Даже не любит омлет. Она ест только яйца Бенедикта.

— Это как? — он останавливается, так как его внимание привлекает большое пластиковое водное ружье, выставленное прямо на уровне детских глаз посередине отдела с хлопьями.

— Ты не знаешь, что такое яйца Бенедикта?

— А должен? — спрашивает он, поднимая водное ружье и нажимая спусковой крючок, который издает клик-клик-клик. Он целится им в угол, как снайпер, укрывшись за стендом с консервированной кукурузой.

— Это способ приготовления яиц, очень сложный и причудливый, и для него нужен голландский соус, — говорю я: — И английские маффины.

— Что?

— Английские маффины, — он кладет водное ружье обратно, и мы продолжаем идти.

— Я не могу их есть. Я не могу даже думать о них. По правде, нам надо перестать говорить о них прямо сейчас.

Мы останавливаемся перед специями: моей матери нужно что-то под названием азиатский соус для рыбы. Я всматриваюсь в бутылочки, уже теряя надежду, пока Декстер занят жонглированием упаковок Sweet 'n Low. Ходить по магазинам с ним, как выяснилось, все равно, что таскать за собой ребенка. Он постоянно отвлекается, хватает вещи, и мы берем слишком много ненужных вещей, от которых я планирую избавиться на кассе, пока он не смотрит.

— Ты хочешь сказать, — говорю я, когда замечаю соус для рыбы: — Что можешь съесть целую банку майонеза за один присест, и при этом находишь английские маффины, которые, по сути, просто хлеб, отвратительными?

— Угу.

— Скажи нет маффинам. Я серьезно.

Это заняло у нас вечность. В списке моей матери всего пятнадцать продуктов, но все они особенные: импортный козий сыр, хлеб фокачча, весьма специфичный сорт оливок в красной бутылке, не зеленой. Плюс, был еще новый гриль, который она купила специально для этого случая — самый милый в специальном магазине скобяных товаров, по словам Крис, который не удерживал ее от растрат, как это делала я — плюс новая брендовая мебель для патио (иными словами, где же мы будем сидеть?), итак, моя мать потратила небольшое состояние на то, что планировалось быть простым барбекю на четвертое июля.

Все это было ее идеей. Она работала над книгой, когда они с Доном вернулись с медового месяца, но несколькими днями ранее она появилась в обед полная вдохновения: настоящий американский пикник для всей семьи в честь четвертого июля. Должны прийти Крис и Дженнифер Энн, секретарь Дона — Пэтти, которая была одинокой и несчастной, и разве не будет великолепно, если она начнет встречаться с маминым декоратором Джорджем, которому нужно расслабиться в знак благодарности за весь его упорный труд?

И разве это будет не прекрасный повод для всех познакомиться с моим новым кавалером (здесь я должна согнуться в подобострастной позе) и освятить новое патио и нашу великолепную, удивительную и прекрасную совместную жизнь в качестве одной семьи?