Читаем Колыбель предков полностью

Несмотря на удачу, связанную с открытиями в Олдовэе необычно полного ряда последовательных ступеней эволюции шелльской и ашельской культур, а также находки в первом слое каньона дошелля — олдовэйской культуры, запрятанной почти под стометровой толщей глины, Лики тем не менее не испытывал полного удовлетворения ни в первый, ни в последующий сезоны раскопок на окраине степного плато Серенгети. Не хватало заключительного, главного, по-бетховенски всесокрушающего аккорда, чтобы торжество человеческого упорства, труда и мысли в разгадке проблемы появления на Земле людей засверкало подлинным совершенством и значительностью.

Призыв к старейшинам масаи не допустить уничтожения черепа — своего рода превентивная мера, ибо, несмотря на все старания и усердие, в руки Луиса Лики за 28 лет раскопок в Олдовэе попало всего две коронки человеческих зубов. Их нашли в 1955 году на стоянке ВКП при раскопках самого древнего из шелльских горизонтов — культуры шелль I, для которой характерно использование наряду с немногочисленными примитивными рубилами массы галечных чопперов. Зубы — левый нижний второй коренной и левый клык — принадлежали ребенку 3–5 лет. Они отличались огромными размерами и по строению соответствовали скорее зубам синантропа и гейдельбергского человека, чем австралопитековым. Гоминидное существо, которое около полумиллиона лет назад впервые изготовило рубила, обладало зубами большей величины, чем парантроп крупнозубый! Лики, изучив зубы, написал в журнале «Nature»: «Мы имеем дело с огромным истинным гоминидом, который не принадлежит к австралопитековым по типу. Зубы подтверждают, что мы имеем дело с человеком!» Далее он высказал предположение, что именно такого типа человек, современник австралопитеков, изготовлял орудия, найденные Робинзоном и Масоном в брекчии Стрекфонтейна. Они назвали его телантропом. Что ж, может быть, в Олдовэе и найдены его первые костные остатки?

Конечно, найти первым в мире косточки шелльца, несмотря на их крайнюю фрагментарность, вещь приятная, но где черепа тех, кто первым из людей осваивал берега озера в Олдовэе за миллион лет до начала эпохи цивилизации, кто учился выделывать из непослушного камня первые чопперы и рубила, кто осваивал трудные и сложные для слабовооруженного существа приемы охоты на быстроногих и чутких обитателей африканских саванн и джунглей? Если облик ашельца можно представить по материалам питекантропа и синантропа, то как выглядел шеллец, а тем более человекообразное существо дошелльской или олдовэйской культуры, оставалось неясным. Между австралопитеками Дарта и Брума и древнейшими из пока открытых на Земле гоминидами синантропом и питекантропом по-прежнему располагалось загадочное недостающее звено.

Лики верил, что из всех выявленных археологами пунктов с остатками самых ранних из известных становищ первобытного человека Олдовэй наиболее перспективное место. Однако шли годы, но надежды так и оставались надеждами. Будь на месте Лики другой археолог, он давно бы забросил Олдовэй или оставил его другим, кто возжелал испытать судьбу и счастье.

Вот и наступил очередной, 1959, год. Уже 28 лет ведутся раскопки в Олдовэе, а Лики до сих пор надеется открыть череп недостающего звена, или древнейшего человека. Впрочем, ему ли жаловаться на судьбу? Прошедшие десятилетия не раз баловали его сенсациями. Недаром у археологов вошло в поговорку выражение — «удача Лики». Если говорить действительно о первой после открытия Олдовэя удаче, то стоит прежде всего вспомнить счастливую встречу в 1933 году со студенткой Лондонского университета Мэри Николь. Они встретились на званом обеде, где предстояло выступить археологу из Танганьики. Мэри опасалась скучной лекции, но ошиблась в предположении: энергичный молодой человек представился как Луис Лики, а рассказывал он не о чем-нибудь, а об Олдовэе. Причем горячо и увлеченно! Неудивительно, что гость из Африки покорил Мэри Николь, и она попросила его взять ее в экспедицию.