Читаем Кольцо принцессы полностью

— Да кто в это поверит? Ты же не в ППН упал, чтоб пешочком прийти! Мы облетали всю территорию до монгольской границы! Спутник не может найти обломки! Радиомаяк-то должен работать. Не мог же и он разбиться!

— Я на самом деле пришел пешком, — Шабанов отложил ручку.

— Что, от места падения? От места приземления?

— Практически, да…

— Тогда ты должен знать, где упал самолет!

— У хребта Дангралас.

— Что ты со своим Данграласом! — вскипел, но сразу же и остыл особист. — Нет его, не существует.

— Тогда не знаю…

Заховай сунул руку в нишу стола, загремел там пустыми бутылками — пил неделю от расстройства! — достал початую с сучковским самопалом. Шабанову налил щедро, по рубчик, себе лишь обозначил, замочив дно стакана.

— Герман, давай за возвращение. И за здоровье. Боюсь, сердце остановится.

— Не хочу, товарищ подполковник, — откровенно сказал тот. — Меня с этой заразы воротит. Коньяку бы выпил. И вам для сердца лучше.

Особист на минуту удалился за дверь, и вернувшись, сообщил:

— Сейчас принесут коньяк. Молдавский «Белый аист» пойдет?

В тот миг пришла шальная мысль: если Заховаю удастся выкрутиться из сложного положения, он представление напишет на орден. Или на медаль. Не за подвиг — из одних только благодарных чувств, за последнюю неделю он сильно сдал…

Даже в нос перестал говорить…

Коньяк принесли через три минуты.

Особист заховал стаканы с водкой в стол, достал чистые рюмки и налил обе до краев.

— За здоровье, — поднял тост. — У тебя как? Все при всем? Или жалобы есть?

— Все при всем, — Шабанов выпил.

— Тогда должен знать, где упал. Хотя бы примерно. Только отстань со своим хребтом.

— Не знаю…

— Пойми, Герман. Кольца от прибора маловато, нужны «черные ящики». Запись показаний приборов, подтверждение твоим заключениям. Чтоб сделать выводы.

— Это я понимаю.

— Ты катапультировался, сел… Что дальше? Собрал парашют и пошел в Пикулино?

— Примерно так.

— Но ты же трезвый шел. И с головой у тебя все было в порядке, вот первоначальное заключение нашей санчасти. Должен запомнить дорогу, направление. Не мог не запомнить!

— Все было как во сне.

— Ладно. Давай рассуждать, — предложил Заховай и налил еще одну рюмку. — Ты приземлился на нашей территории. Если бы не на нашей, то через неделю уж никак бы не заявился. Тем более, пешком, верно?

— Верно.

— Идем дальше. После дозаправки в Алтупе топлива у тебя должно было хватить… — он снова подошел к карте, — максимум на две с половиной тысячи километров. Отбиваем северную границу дальности полета. Это примерно по линии Кежма — Витим — Тяня. Восточная: Тоора-Хем — Бородино — Тасеево. И западная: Борзя — Букачача — Чара. Выйти из этого квадрата ты не мог. При условии, если упал на территории России.

— Не мог…

— И пешком прийти за неделю никак не мог.

— Разумеется…

— Территории Китая и Монголии исключаются. Ты же не переходил границ?

— Вроде бы не переходил.

— Значит, катастрофа произошла на нашей территории. Так на чем же добирался?

— На летающей тарелке, больше не на чем.

— Шутки будут после того, как уедет комиссия, — предупредил Заховай. — Причем удовлетворенная уедет.

— Как иначе объяснить?

— Постарайся!

— Хорошо, на летающей тыкве. Спелой такой, желтой… Устраивает?

— Капитан, не надо ля-ля. Давай серьезно.

— Если серьезно — не знаю.

Особист спрятал коньяк в стол, едва скрывая отчаяние, несколько минут стоял у карты, но не смотрел в нее — думал.

— Судя по парашюту, ты завесился на деревьях, — вдруг сказал он. — Объясни, зачем тебе понадобилось снимать купол? Это же знак, по которому тебя довольно легко обнаружить. А ты снял… Зачем?

— Не знал, на чьей территории упал, — Шабанов понюхал пустую рюмку. — Действовал по инструкции.

— Добро… А за каким хреном тащил его на себе столько верст? Мог бы закопать, спрятать…

— Комары заели! Да и спать на земле холодно.

— Зачем ты взял его с собой, когда уходил из дома?

— По привычке, наверное…

— А почему подвесную систему отрезал только в своей квартире? Столько тащил лишний груз! Жалко было?

— В общем-то, да…

— Самолет не жалко, «Принцессы» не жалко — парашют пожалел?

— Выходит, так.

— Не так выходит, Шабанов! Все не так! Почему ликвидировал секретный прибор?

— Все по инструкции, — отпарировал он. — Предполагал, нахожусь на территории чужого государства.

— Была явная угроза?

— Гнались какие-то люди…

— Годится. Зачем портить парашют в своей квартире? — Заховай становился циничнее и все надежды на орден или медаль рушились.

— По пьянке. Видели на кухне бутылки?.. Ну и со злости.

— И это годится, — он открыл шабановскую планшетку, лежащую на столе. — Откуда у тебя такой документ?

Особист выложил удостоверение личности японского солдата.

— Нашел в землянке. От хозяина остался скелет, прикрытый тигровой шкурой. Еще винтовка и самурайский меч.

— Чем прикрытый?

Это был ляп — про шкуру…

— Ну, каким-то мехом, — поправился Герман. — Показалось, тигровым. Лет-то сколько прошло!

— Лет прошло много, — заключил мастер тайных дел. — А живые люди тебе встречались? Пройдено-то было много, и не совсем уж по пустынным местам.

Ответ ему был не важен, Заховай что-то задумал и теперь тщательно прокручивал в голове.