Читаем Кольцо принцессы полностью

— Съешь, когда захочется, а мне пора, — она взяла поднос и пустую посуду. — Не уходи никуда. Приду, когда взойдет солнце.

Она ушла семенящей, девичьей походкой…

Было желание пойти за ней, посмотреть, как Агнесса станет форсировать бурную, горную реку, однако удержала ревнивая «Принцесса», приковав своим обручальным кольцом. Выждав несколько минут, он попытался освободиться от «супружеского» знака и только сейчас обнаружил, что пережатый безымянный палец отек, раздулся и онемел. А когда «венчался», колечко наскочило легко и совершенно не чувствовалось: значит, либо отекла рука, опущенная вниз, либо этот инструктор не предупредил, что кольцо с сюрпризом и может сжимать свои челюсти, словно капкан.

Теперь придется ходить, как дураку с писаной торбой!

Шабанов осторожно переложил НАЗ на поленницу, постоял на коленях с поднятой рукой, чтобы схлынула кровь и спал отек, затем ощупал палец — вроде стал потоньше и будто кольцо уже чуть проворачивалось.

— Ты мне эти шутки брось! — пригрозил он «Принцессе». — Лучше отпусти по-хорошему. Я же сказал — упаси бог от такого брака.

Чтобы не терять времени понапрасну, Герман подтянул к себе кружку и наконец-то откусил горячего хлеба. Пища была божественной, разве что приходилось экономить молоко, чтоб хватило на две горбушки, и жевать медленно, без резких движений из-за боли в ухе, но от этого хлеб казался еще вкуснее. Пока он ел, палец в кольце ослаб еще больше — минут пять, и можно вообще разорвать эти брачные узы. Почти сытый и почти довольный, Шабанов прислонился боком к поленнице и прикрыл глаза. В шумной, больной голове где-то далеко стучалась интуитивная мысль, что надо бы уйти куда подальше от этих дров — с места, где его видели: кто знает эту Ганю с добрым и милым дедушкой? Может, в разведку посылал, сказал недалекой своей внучке, мол, поди, посмотри, там летчик ходит с принцессой. Она и побежала. А сейчас придут его бойцы в черных зековских робах…

Вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, Герман поднял пистолет, пристроил его на коленях и снова прикрыл веки.

Он не спал и даже не дремал; находился в неком осоловелом состоянии, какое бывает, когда после долгих занятий на зимнем, ветреном аэродроме попадаешь наконец-то в теплую столовую, где вкусив сытной пищи, лень даже встать, чтобы дойти до офицерского общежития. Сигналом тревоги стал внезапно и сразу везде погаснувший на хуторе свет. Шабанов встряхнулся и обнаружил, что перед ним, выставив карабины, стоят четверо — те, что преследовали его второй день или другие, не понять: в темноте белеют смазанные пятна лиц и потертые стволы.

— Не двигайся! — предупредил кто-то из них. — Стой спокойно и слушай команды. Если хочешь сохранить жизнь.

— В ухе стреляет, не слышу! — Шабанов свернул предохранитель пистолета и пошевелив рукой, нащупал «Принцессу», плотно захватил пальцами кожух.

— Сейчас услышишь! — они придвинулись ближе, выставили все четыре ствола веером. — Брось оружие, оставь НАЗ на месте и отходи с поднятыми руками. Понял?

Они знали, что находится у него в руках. Убедить их через эту молочницу Ганю, будто «Принцесса» осталась в самолете, не удалось…

Герман по прежнему стоял на коленях, привалившись плечом к поленнице и теперь жалел, что не замахнул этих бойцов одной очередью, когда застал прошлой ночью дремлющими у костра. Двигаясь осторожно, он встал на ноги и одновременно вытянул «Принцессу». Теперь оставалось совершить внезапный и резкий прыжок вверх, перескочить дрова и оттуда влупить очередь; он был уверен, что стрелять бойцы не станут — наверняка проинструктированы дедушкой, как вести себя, дабы заполучить взрывоопасную барышню живой и здоровой. А потом сразу — во тьму под прикрытием поленницы. Жаль, конечно, оставлять НАЗ, где еще полно продуктов, но руки всего две, да правая еще к тому же закольцована…

— Я-то понял! — намеренно громко сказал Шабанов, чуть разворачиваясь, чтобы переместить в нужную сторону толчковую ногу. — Но вижу, вы ни хрена не соображаете!

— Прыгнуть хочет, — заметил кто-то. — И оружие не бросил…

— Сказано, брось пистолет! — прикрикнул командир и, включив фонарь, осветил Германа. — И подними обе руки! А «Принцессу» оставь на месте!

— Сейчас, разогнался! — огрызнулся Герман. — Вы что, идиоты?

Драгоценная привередливая особа доживала последние секунды. Это был тот самый случай, когда следовало не задумываясь дергать кольцо, и за это бы никто не посмел укусить — ни Заховай, ни конструктор, ни сам Господь Бог. Однако была пилотка, демонстративно брошенная в лицо особисту и возвращаться назад только с колечком — это слишком мало, чтобы почувствовать себя победителем в поединке.

— Закрой рот и слушай команды! — рявкнули из темноты.

— Эй ты, командир, а теперь послушай меня! — Шабанов демонстративно поднял ствол «Бизона». — Если не глухой и не больной, значит дедушку слушал внимательно!

— Какого дедушку?

— Льва Алексеича!

— Да он же тянет время! — определил один из бойцов. — Забалтывает!

— А он предупредил! — нажал Герман, перебивая его. — Добыть «Принцессу» в полной сохранности, верно?