Читаем Кольцевой разлом полностью

  - Нет-нет, за знакомство!- возразил Корсаков, поднимая стакан с резко пахнувшей жидкостью янтарного цвета. Его предыдущая жизнь не располагала к частым возлияниям, однако наиболее распространенные в мире напитки ему, разумеется, пробовать приходилось. Теперь же он никак не мог понять, что за напиток приобрели в таком огромном количестве и собираются распивать его новые приятели. Скосив глаза на этикетку бутылки, он прочитал:"Портвейн "Кавказ"", однако портвейн, по его разумению, должен был пахнуть иначе. Корсаков пригубил напиток, и его передернуло. Он с усилием сделал глоток этого ни на что не похожего питья и, перехватив удивленные взгляды своих собутыльников, извиняющимся тоном пояснил:

  - В экспедиции долго не пил. Не хочу резво начинать, а то напьюсь.

  - Ну и ладно, ну и правильно,- потирая руки, сказал Толян и наполнил свой стакан. - Освежить,- произнес он, подливая портвейна в недопитые стаканы Корсакова и своей чахлой подруги. Энергичные девицы осушили свои порции до дна. В застольном гаме промелькнула фамилия "Горбачев", и энергичные девицы зафыркали:"Да ну его... Утомил своей Раисой Максимовной!" Грустный Саша с неожиданным пылом возразил:

  - Не трогайте Михал Сергеича! Его стремления человечны! Он хочет видеть вокруг себя людей, а не скотов!

  - Тогда пусть он сделает человека из той старой свиньи, которая спит в вестибюле,- предложил толстый Алексей.

  - Она уже не спит,- трагическим тоном произнесла одна из энергичных девиц. Все повернулись к дверям. Шлепая липкими носками по полу, оттуда к пирующим торжественно приближался Крутой, держа перед собой в вытянутой руке пустой стакан. Алексей простонал:

  - О Боже, и вот так всегда! Он всякий раз норовит осрамить нас перед гостями! Это Бог нас покарал, избрав своим орудием эту старую свинью.

   Не дойдя пары шагов до стола, Крутой остановился и разразился   злобной, хотя и очень неразборчивой бранью. Казалось, будто он ленится четко выговаривать слова, считая, что его и так все обязаны понимать. Во всяком случае, когда Алексей предложил ему:"Да ты не торопись, Крутой, говори яснее", отвратительный старикашка распалился так, что слюна из его рта стала долетать до Корсакова. Впрочем, его мог также задевать и тот заливистый смех, которым энергичные девицы встречали каждую его тираду. Саша хладнокровно заметил:

  - Что-то старик сегодня уж очень разволновался. Должно быть, опять с уборщицами не поладил. Он как приходит на дежурство, так начинает их выгонять, чтоб поскорей остаканиться. А иногда начинает требовать любви. Боюсь, как-нибудь хватит его тут кондрашка.

  - Что он говорит?- поинтересовался Корсаков.

  - Текст обычный,- вздохнул Саша. - Мы все пьянь, безобразники, хулиганье, мешаем ему жить и работать, а потому должны выполнять любые его требования...

      В этом месте рассказа Корсакова капитан Ищенко разразился неудержимым хохотом. Слегка успокоившись, он пояснил, видя недоумение собеседника:

  - Вспомнил я этого деда - допрашивал его однажды. Ну и беседа у нас была! Это сейчас смешно, а тогда я от злости чуть не застрелился. В том районе у кафе "Колхида" порезали одного армянина, вот мы и опрашивали всех, кто мог что-нибудь видеть.