Утром мы увидели возле печки молодого человека в гражданской одежде. Это был местный житель Юсуф Дорич, ученик сараевской духовной семинарии. Вчера вечером, натолкнувшись на наших дозорных, он дрожащим от волнения голосом спросил, где штаб, и сказал, что несколько минут назад убил человека.

— Как это — убил человека? — спросил его боец нашей роты Янко Чирович, высокорослый мужчина из Колашина.

Юсуф трясущимися руками изобразил что-то непонятное и объяснил, что пришел держать ответ перед партизанским судом.

В те дни четники и усташи раздували националистическую истерию в селах вокруг Рудо. Под предлогом борьбы против мусульман, хорватов, сербов, коммунистов и евреев они, вымогая золото, терроризировали население. Если на их глаза попадалась какая-либо ценная вещь, ее владелец немедленно объявлялся подозрительным.

В тот вечер родственники Юсуфа заметили, как к берегу Лима причалила лодка и из нее вышли вооруженные люди. Пришельцы разделились на группы и направились в поселок. Один из них внимательно заглядывал во все дворы, словно прикидывал, сколько можно захватить на обратном пути посуды, кукурузы, сушеных фруктов, женской одежды и украшений. Женщины метались по комнатам, прятали вещи и с ужасом смотрели на улицу. Отец Юсуфа достал из кладовой старинное кремневое ружье, сунул в руки сыну и подтолкнул его к запасному выходу в сторону рощи.

— Я уходил, — рассказывал Юсуф, — и слышал, как тот человек требовал дукаты, угрожая расправой. У меня подкашивались ноги. Услышав, как отец оправдывается перед этим человеком, я почувствовал себя предателем. Вдруг совсем близко от меня заскрипел снег. Я спрятался за дубом и притаился. Сильно сгорбившись, по моему следу шел четник. Видимо, он замышлял что-то неладное. Деваться мне было некуда. Я поднял ружье и нажал на спусковой крючок. Грянул выстрел, приклад больно ударил в плечо. Я отбросил ружье в сторону и побежал в Рудо, чтобы первому же встречному рассказать о случившемся…

СТРОЙ В РУДО

Утром холмы покрылись студеной изморозью, в воздухе закружились снежинки.

К площади подтягивались подразделения «пестрого войска» (так нас называли в те дни). Со стороны Столово слышалась пулеметная и минометная стрельба. Там две роты шумадийцев (позже они войдут в 5-й батальон) отбросили колонну итальянцев, пробивавшуюся в направлении Рудо. Под Миочем черногорцы (позже они войдут во 2-й батальон) в течение трех дней сдерживали противника. Оттуда приходили тревожные вести. С разных сторон — от Прибоя, вдоль Лима, через гору Белую и Хусейнову равнину, от Вишеграда, через Гаочич — в направлении Рудо рвались итальянцы и четники, чтобы уничтожить нас.

А мы, выстроившись на площади, ждали Тито. Впервые это имя я услышал после битвы за Плевлю. Услышал, когда речь зашла о создании нашей бригады. С этим именем было связано организационное упорядочение партии накануне войны и ее активная деятельность по развертыванию всенародной борьбы против фашистских захватчиков.

Мы стояли в строю и напряженно ждали: никто не знал, откуда появится Тито. Совсем недавно многие из нас различными путями старались уклониться от службы в старой армии, если этого не требовали интересы партии. А теперь, чеканя шаг, мы шли на площадь как солдаты новой армии. Мы гордились, что нам доверили оружие, что нам выпало жить в такое время. В строю стояли рабочие, ремесленники, крестьяне, учащиеся, студенты. Пестрело оружие, пестрели национальные одежды народов Сербии и Черногории. Рядом со словенцами в строю находились хорваты, македонцы, косовцы, боснийцы, герцеговинцы, евреи, воеводинцы, далматинцы, личане, санджаковцы. Были здесь немцы и венгры: война застала их на работе в Сербии. Сотни городов и сел Югославии послали сюда своих сынов и дочерей, которые теперь с нетерпением ожидали Тито.

Филипп Кляич, двадцативосьмилетний рабочий-обувщик, коммунист, перекричав гул строя, скомандовал «Смирно!» и, приложив правую руку к головному убору, четким шагом направился к группе, стоявшей на площади. Вот он остановился перед Тито и доложил ему о готовности бригады к смотру.

Тито по-партизански ответил на его приветствие, сжав поднятую руку в кулак, и вместе с ним начал обходить строй.

Закончив обход, они вышли к середине строя. Пока Кляич читал решение Центрального комитета и Верховного штаба о формировании 1-й пролетарской бригады и поименно перечислял все батальоны, Тито внимательно вглядывался в застывшие шеренги. За эти два дня в Рудо были созданы пять батальонов: 1-й ловченский, 2-й черногорский, 3-й крагуевацкий, 4-й кралевацкий и 5-й шумадийский. 6-й белградский был образован несколько позже, в середине января 1942 года.

В конце своего выступления Кляич обратился с призывом в самые тяжелые минуты быть достойными имени 1-й пролетарской бригады, под знаменем которой нам отныне предстояло вести борьбу. Этот призыв с большим воодушевлением был подхвачен воинами: послышались здравицы в честь нашей партии и борьбы.