Впрочем, последнее было ложной надеждой обреченного на смерть человека. Ведь наверняка каждый, кто знает, что в следующую секунду умрет, надеется на чудесное спасение: на внезапно появившегося союзника, который уничтожит противника, на милость победителя, который пожалеет и не убьет, на сказочных орлов, крылатых пони, белого волшебника, которые унесут тебя отсюда. Ты готов поверить во все, что угодно, придумать самый необычный и экстравагантный вариант собственного спасения, вот только…

Смерть в лице жутковатого монстра из армпласта приблизилась еще на шаг.

Надежда отступила. Настал черед торгов, но как убедить машину не убивать меня? Что предложить?

— На, сволочь! — просипел кто-то.

И я с удивлением увидел Строгова, лежавшего на снегу, протянувшего руку к киборгу.

Мгновение, и я понял, что сейчас произойдет. Но это понял и киборг.

Он вырвал гранату из слабых рук Строгова, попытался отбросить ее в сторону, но не успел.

Я же, сообразивший, что происходит, только понял то, что ноги сами собой уносят меня отсюда — я попятился назад. А в следующий миг я разворачиваюсь к противнику спиной и пытаюсь убежать.

Вот только мне не удалось сделать и шага, как не удалось и киборгу отбросить гранату.

Нестерпимый жар опалил мое тело, боль разлилась по каждому сантиметру кожи, стальными иглами вошла внутрь, заставила заорать, скорчиться.

Не знаю, сколько прошло времени, был ли я в сознании или же отключился, но когда я вновь смог соображать, то понял, что лежу в снегу, от моего тела валит пар, тело (спина, в частности) жжет так, словно бы я на костре побывал или же искупался в горячем масле.

Я оглядываюсь назад. На том месте, где были Строгов и киборг, пылает костер. Странный огонь, прямо-таки синего цвета. Пламя быстро угасает, превращается во вполне обычное и привычное.

Я никого не вижу за этим пламенем — ни Строгова, ни киборга. Что же сейчас произошло? Что случилось?

Позже разберусь, не до того…

Я ползу по снегу, ползу назад. К тому месту, где должен был находиться Тэкс. Туда, где лежит мой рюкзак, внутри которого должны быть лекарства. А главное — обезболивающие. Мое тело горит, я сжимаю зубы так, что они крошатся. Адская боль, просто нестерпимая. И я не понимаю, как все еще нахожусь в сознании, как еще не отключился.

Странный шум сзади заставляет меня отвлечься от собственных ощущений, от боли.

Я поворачиваю голову и не верю собственным глазам — из огромного костра, загребая одной единственной рукой, ползет киборг. Он сам пылает, будто факел. Однако киборг не обращает на это внимания. Он ползет за мной.

Я взвыл от отчаянья — этот монстр не даст мне уйти, не оставит в покое.

А я даже не могу убежать: попытался подняться на ноги, однако получил такую вспышку боли, что предпочел не то что остаться распластанным на снегу, но и вообще не двигаться. Мне понадобилась целая секунда, чтобы темнота в глазах исчезла, чтобы боль отступила.

И эта секунда мне стоила того, что киборг смог приблизиться на полметра и уже забросил руку вперед, готовясь подтянуться, приблизиться ко мне.

Я пополз. Было нестерпимо больно, но я полз.

Я старался забыть о боли, сосредоточиться лишь на одном — что я должен ползти, мне нельзя оставаться на месте. Мой единственный шанс — уползти от киборга, двигаться быстрее, чем он.

К сожалению, я прекрасно осознавал, что ничего из этого не выйдет — он не чувствует усталости, не чувствует боли, он ползет вперед, он приближается. И я ничего не смогу ему сделать — хоть я и не упустил своего оружия, но оно разряжено. Энергопистоль, как мне казалось, ничем не сможет помочь.

Еще полметра вперед. А киборг уже всего в паре метров от меня.

Это конец. Похоже, в этот раз настал мой черед…

Успокаивающая мысль заставила меня прекратить попытки двигаться, прямо-таки приказала оставаться на месте: я сделал все, что мог. Теперь надежда на оставшихся в форте. Если им повезет, и они смогут найти аудитора, отведут его в город, и он сможет взять контроль в свои руки, есть неплохой шанс, что и нас здесь найдут, оживят.

А даже если нет — ну и черт с ним! С Хрустом, колонизацией, Айденом, киборгом — уже попросту плевать, что будет дальше. Я устал, я больше не могу. Я готов согласиться на все, даже на смерть — лишь бы больше не чувствовать боли.

И я остановился, повернул голову, разглядывая приближающегося ко мне киборга.

Вот и все, конец истории…

Глава 14 На последнем вздохе

Бах!

Внезапный и резкий звук в обычной ситуации наверняка резанул бы слух, заставил поморщиться, напрячься в ожидании повтора. Наверняка я бы еще и выразился, мягко говоря, нецензурно по поводу источника звука и того, кто собственно и послужил причиной моего негодования.

Но только не в этот раз.

Сегодня и сейчас это «Бах!» прозвучало для меня словно бы райская музыка, как уведомление о перечислении тебе денег, как та самая песня, которая тебе нравится настолько, что ты ставишь ее на повтор и слушаешь, слушаешь, слушаешь, пока тебя просто тошнить не начнет от первых же нот.