Читаем Колокола Истории полностью

«Ныряние» в Прошлое — с тем чтобы строить Будущее, чтобы не рухнуть в пропасть вместе с капитализмом, — уж не слишком ли это? Не слишком ли это — искать в прошлом рецепты, формы, элементы, модели для выживания в Будущем, для строительства модели наиболее жизнеспособной и в то же время в наибольшей степени сохраняющей суть, качество Европейской цивилизации? Нет ли в такой постановке вопроса чего-то странного или преждевременного?

К вопросу о преждевременности. В 1956 г. человек по имени Жан Гимпель отправился из Франции в США, чтобы прочесть лекцию в Йейльском университете, втором в США после Гарварда по престижности и «возрасту». Лекция называлась «Как помочь Америке стариться достойно». В своем выступлении Гимпель предсказал начало технико-экономического упадка США в конце 60-х — 70-е годы и предложил ряд контрмер. Выводы Гимпеля вызвали снисходительные улыбки. В середине 50-х США были на подъеме, которому, казалось, не будет конца. 1956 г. для Америки — это последний год первого президентства Дуайта Эйзенхауэра, это чувство процветания и покоя, ощущение своей гегемонии в мире. Тогда Америка была уверена в себе, как никогда, танцевала рок-н-ролл вместе с Элвисом Пресли и слушала саксофониста Луиса Джордана с его «Let the good times roll» («Пусть мчатся славные времена»).

Славные времена мчатся и грохочут, а тут появляется некий француз и говорит, что так будет не всегда. Улыбки снисхождения у американцев по поводу тезисов Гимпеля стали еще шире после того, как он объяснил, на основе чего пришел к своим выводам. Основа эта, на первый взгляд, действительно могла показаться странной сравнение технико-экономической динамики США конца XIX — первой половины XX в. с таковой средневековой Западной Европы, точнее Франции 1050–1350 гг. Гимпель вернулся в Европу по сути ни с чем, но когда в начале 70-х его прогнозы стали сбываться, «Пари-матч» назвал его «Нострадамусом нашего времени», а в 80-е годы Луис Галамбос уже назвал Америку «бегуном трусцой средних лет». Для нашей темы важно следующее: некто установил параллелизм в технико-экономическом развитии Европы, Запада в их средневековой (феодальной) и новой (капиталистической) фазах и взглянул на настоящее из прошлого, «нырнул» в него, чтобы найти аналоги и поискать средства и модели избежать упадка или затормозить его.

Но, быть может, Гимпель — всего лишь эксцентричный фантазер-одиночка? В чем-то, может быть, и да. Но не в своих работах и их выводах. И потому он не одинок. Вот что, например, пишет уж совсем не склонный к эксцентризму, напротив, трезвый и прагматичный человек — Умберто Эко, итальянский писатель и специалист по знаковым системам: «Все проблемы современной Европы сформированы в нынешнем своем виде всем опытом Средневековья: демократическое общество, банковская экономика, национальные монархии, самостоятельные города, техническое обновление, восстания бедных слоев. Средние века — это наше детство, к которому надо постоянно возвращаться за анализом». [59]

Если Гимпель и Эко ограничиваются Средневековьем, то Ив-Мари Лолан углубляется еще дальше в прошлое. Он говорит о Древнем Риме и Византии. По его мнению, Запад ныне оказался положении, сравнимом с положением Римской империи III века н. э. эпохи кризиса империи, от последнего Севера до Диоклетиана. Тогда оформились две стратегии выхода из кризиса — стратегии Рима (Западной части империи) и Византии (Восточной части). Западная стратегия оказалась ошибочно-пораженческой, Запад пал в V веке н. э. Византия дожила до XV в. И хотя в момент падения Константинополя у императора было всего лишь 15 тыс. человек на стенах против 150 тыс. Мехмеда II, а византийские схоласты во время турецкого штурма были заняты спорами о том, какого пола ангелы, Византия тем не менее просуществовала десять веков — тысячу лет, почти столько же, сколько и Рим (республика плюс империя), при этом — в более сложном и опасном окружении, чем Рим.

Византийская стратегия выживания, основанная на военно-техническом преимуществе, выгодных политических союзах, умелом использовании наемников и обеспечении политической стабильности — вот возможная модель для современного Запада, считает Лолан. [60]А ведь Лолан — человек сугубо практический, он не просто специалист по экономике и геополитике (хотя и это тоже) — он работал и в Международном валютном фонде, и во Всемирном банке, и в структурах НАТО. И если такой практически ориентированный человек заговорил о необходимости обратиться к моделям развития далекого прошлого — конца Античности и начала Средневековья, это о чем-то говорит.