Читаем Колодец тьмы полностью

Вытащив из сапога нож, принц пальцем другой руки коснулся самого кончика лезвия. Лезвие было острым. Огонь играл на его блестящей поверхности.

— А теперь, поскольку ты знаешь мою тайну, тебе так или иначе не жить. Это обстоятельство приводит к интересному выбору. Либо я убью тебя прямо сейчас — я без труда смогу убедить тюремщика, что ты бросился на меня, пытаясь завладеть моим мечом и бежать. Либо ты покинешь эту камеру вместе со мной, моим другом и двумя солдатами.

— Так в чем состоит работа? — повторил Шакур, не сводя с принца глаз. — И какое отношение к ней имеет Пустота?

— Прежде чем я смогу доверять тебе, я требую, чтобы ты принял Пустоту, — сказал Дагнарус, поигрывая ножом. — И отрекся от богов.

Шакур пожал плечами.

— Мне никогда не было особого проку от богов. Сомневаюсь, чтобы и им был толк от меня. Это все?

— Почти. Ты должен доказать мне свою пригодность, пройдя небольшое испытание. Думаю, ты не станешь возражать?

— А что за испытание? — с подозрением спросил Шакур.

— Сущий пустяк. Просто поклянешься на предмете, порожденным Пустотой, что ты признаешь Пустоту своей властительницей.

— И это все?

— Все, что от тебя требуется, — учтиво подтвердил Дагнарус.

— И за это вы вытащите меня отсюда? Убережете от палача?

— Прямо сейчас.

— А как насчет мешка с серебром в придачу? — криво усмехнулся Шакур.

— Не гневи судьбу, — ответил довольный принц.

— Что ж, тогда я — ваш человек, ваше высочество, — сказал Шакур, протягивая закованные в кандалы руки.

— Гарет, ступай к тюремщику, — приказал Дагнарус.

— И что ему сказать? — спросил встревоженный Гарет.

— Скажешь, что этот узник нужен нам для дальнейших допросов и потому мы забираем его с собой.

— Да о нас же начнут сплетничать во всех кабаках, — запротестовал Гарет. — Тюремщик расскажет об этом всем подряд. Слухи дойдут и до дворца. Что вы скажете, если кому-то захочется узнать, почему вы освободили явного убийцу?

— Ты передашь тюремщику вот это. — Дагнарус снял с пояса мешочек и подал Гарету. — Скажешь ему, что человек, убитый этим мерзавцем, был моим другом и что я поклялся отомстить. Жаль, конечно, лишать людей удовольствия поглазеть на казнь, но на карту поставлена моя честь. А затем ты попросишь, чтобы он держал язык за зубами.

— Что, если он окажется неподкупным?

— А это и не подкуп. Это воздаяние за его хлопоты. Боги милостивые, ну что ты на меня уставился, Меченый? — Дагнарус вскочил на ноги. — Неужели я сам должен идти к тюремщику?

— Нет, не надо, — сказал Гарет, беря деньги.

Ему очень не хотелось оставаться с Шакуром наедине.

— Я пойду.

Гарет торопливо ушел.

— Кто это такой? — спросил Шакур, чуть скривив губы.

— Мой чародей.

— Молод еще.

— Но вполне сведущ.

Эти слова, похоже, не произвели на Шакура никакого впечатления.

— Лучше скажите, когда браться за работу? И где я буду прятаться?

— Об этом я уже позаботился. Тебе не придется ломать голову.

Дагнарус бросил взгляд на дверь.

— Ну куда, черт побери, он запропастился?

Шакур сделал недвусмысленный жест рукой.

— Ножичком придется поработать, я правильно понял?

Дагнарус повернулся к нему.

— Да. Ножичком, — коротко ответил принц и снова нетерпеливо уставился на дверь.

— Ваше высочество, вы не станете думать обо мне хуже, если я попытаюсь сбежать? — усмехнулся Шакур.

— Я не стану думать о тебе хуже, чем думаю сейчас, — заверил его Дагнарус. — Разумеется, ты можешь попытаться сбежать, но мои телохранители очень преданы мне. Ты должен их знать; эти солдаты служат под началом капитана Аргота. Полагаю, ты тоже когда-то служил под его началом. Его люди не пылают к тебе любовью, Шакур. И они с удовольствием помучают тебя. Но учти: они не станут делать из тебя кусок ни на что не годного мяса. Просто поиздеваются всласть.

При упоминании о капитане Арготе наглая ухмылка мигом исчезла и лицо Шакура приобрело угрюмое, затравленное выражение. Больше он не произнес ни слова. Вскоре из коридора послышался голос тюремщика. Он был настолько удивлен, что говорил громче обычного.

— Ваше высочество! — недоуменно произнес тюремщик, едва переступив порог камеры.

— Освободи этого человека, — велел Дагнарус.

— Ваше высочество, я возражаю...

— Возражай, сколько влезет, — нетерпеливо бросил ему принц. — Когда закончишь, освободишь его и передашь мне. Всю ответственность за него я беру на себя.

Тюремщик действительно стал возражать, и его возражения длились куда больше допустимого времени, учитывая, что он оспаривал решение принца. Шакур был знаменитым убийцей, крупной добычей, и казнь его обещала стать исключительно захватывающим зрелищем. Никакие деньги не заменят этого развлечения. Принц терпел эти тирады дольше, чем мог предположить Гарет. Наконец ему надоело.

— Будет так, как я сказал, — произнес Дагнарус, зло сверкнув глазами.

Упрямый тюремщик понял, что дальнейший спор окажется не только бесполезным, но и небезопасным для него.