Читаем Колодец пророков полностью

Колодец пророков

– У плотницкого Господа престолаНе государыня сидела с офицером,А Божья матерь гладью вышивалаИ вдаль очами скорбными смотрела,Но сухими.И Михаил Архангел перед нею,На меч опершись острый, как на посох, стоялИ на плечах не золотые эполеты,но ледяные крыльяТрепетали грозно.«Россия, Мишенька? Такой страны не знаю.Они же вновь разрушили Державу им Богом данную.И Божье имя устами грязными без устали поганят.И на строительстве церквей цемент воруют.Кровавыми руками свечки держат на Пасху Божью,Без радости шепча: «Христос воскресе…»И стариков своих, и деток на погибельОбманом из квартир повыгоняли.И патриарх у них не тех благословляет.И больно уж они на деньги, Миша, падки,Да только смысла их не понимают.У них, что рубль, что доллар – все сребреник…Как, говоришь, их звали? Русские?Не знаю таких людей.Они бандитов возвели на трон и им исправно служат.Забыв, что вовсе не бандиты на кресте грехи их искупали.Ступай же, Миша, с Богом. Передай им, что они свободныОтныне от всего – от Бога и от веры. И от меня.Но толькоНе от тебя – твоих мечей и крыльев острых.Иного не дано. Не я – они сказали.Ступай. И делай, Миша, с нимиЧто захочешь…

– Где-то это уже было, – потер руками виски отец.

– Было, – ответил генерал Толстой. – В девятьсот семнадцатом. Пока еще стишок в архиве на Лубянке. Опубликуют в конце восьмидесятых. Это, так сказать, моя импровизация на тему грядущего. О том времени, которое ты хочешь приблизить. Эх, – махнул рукой, – если б я сочинял стихи и писал прозу! Что там какой-то Роберт Рождественский. Или… – вдруг помрачнел, – Евтушенко. Я жду твоего слова, генерал.

– Ты его знаешь, генерал, – вздохнул отец.

– Хочешь уподобиться Божьей матери из моего стихотворения? – подмигнул генерал Толстой. – Но почему? Ты ведь знаешь, что возможна и вторая попытка.

– Возможна и третья, – сказал отец, – если в Цинцинатти и Чарльстоне расшифруют тексты внутри текстов.

– Зачем эти древние чудаки писали сто раз по одной и той же кожаной странице разными чернилами? – спросил генерал Толстой. – Как ты думаешь, зачем они это делали?

– Чтобы исследователи как на батискафе спускались вглубь, – объяснил отец. – Но смысл там открывается только в том случае, если слова определенным образом налагаются друг на друга. Тогда возникает так называемый светящийся текст. Он и есть истинный.

– В прежние годы, – задумчиво проговорил генерал Толстой, – я бы с легкостью доказал, что ты работаешь на ЦРУ.

– Ты всегда был молод душой! – неожиданно и от души расхохотался отец.

– И мне кажется, – продолжил генерал Толстой, – я бы сумел убедить в этом Хозяина.

– Вряд ли, – усомнился отец.

– Он всегда относился к тебе лучше, чем ко мне, – с упреком произнес генерал Толстой.

– Потому что ты глуп, – отрезал отец, – и рубишь как топор.

– Ну ладно, – наполнил рюмки генерал Толстой. – За успех нашего, пардон, уже одного моего безнадежного предприятия! Ты знаешь, – поднял на отца уже не горящие, а стылые, прихваченные инеем, черно-белые глаза, – что я тебя уничтожу, если ты станешь мне мешать.

– Не торопись, – вопреки ожиданиям Илларионова-младшего, отец спокойно чокнулся с генералом Толстым. – У меня еще есть по меньшей мере двадцать с лишним лет спокойной…

– Жизни и власти, – продолжил генерал Толстой, – которые ты хочешь бросить псу под хвост.

– Жизни, – поправил отец, – всего лишь жизни, генерал.

Перейти на страницу: