Читаем Колодец Единорога полностью

Мариоланец принес и кинжал, и Книгу, а кроме того, еду — хлеб, вино, несколько луковиц. Он сообщил, что на улицах было не слишком спокойно. Поговаривали даже о том, не закрыть ли на денек-другой городские ворота. И не то чтобы стражники всерьез взыскались Пертвита, — лучник ведь мог попросту сбежать с опостылевшей службы, — нет, в воздухе витала некая безотчетная тревога, а разноречивые слухи ее только подогревали. Одни утверждали, что в море опять показались корабли язычников, изготовившиеся для разбойного набега; другие опасались вооруженных солдат, оставшихся не у дел по окончании войны между Карреной и Бербиксаной — двумя городами Двенадцатиградья…

— Одним словом — чушь собачья, — торопливо хрустя луковицей, подытожил Рогей. — Попросту говоря, наш рыжий приятель что-то почуял насчет Железного Кольца и сам сочиняет все эти побасенки, надеясь вывести нас на чистую воду. Да, ничего не скажешь, голова у него не сеном набита!

Эйрар невольно благоговел, слушая, с какой легкостью его ровесник разбирался в таких сложных вещах. Сам он, пожалуй, принял бы на веру любые россказни, а то и вовсе запутался, ибо в окрестностях Трангстеда не считалось достойным разносить лживые слухи, и тех немногих, кто попадался на этом, другой раз в гости не звали.

Он спросил:

— А не взбредет в голову стражникам пройтись по постоялым дворам?

— Может и взбрести, — ответил Рогей. — Особенно, если Ванетт-Миллепиг и вправду что-нибудь заподозрил… — Он внимательно глянул на Эйрара: — Погоди-ка! Ведь ты же у нас ученый волшебник! Придумал бы, как изменить наши физиономии, а?

У Эйрара, правду сказать, голова была спросонья еще тяжела. Он молча смотрел на Рогея некоторое время, мучительно соображая, как объяснить этому парню, явно мало что смыслившему в колдовстве, что, во-первых, у него не было с собой никаких волшебных приспособлений, одна только Книга; а во-вторых, колдовство подобного рода отнимало у него столько сил, что каждый раз, совершив его, он отлеживался по двое суток, беспомощный, как новорожденный младенец…

— Зачем? — спросил он наконец. — Они что, разыскивают именно тебя или просто хватают всех недовольных? При чем тут наша внешность?

— При том. Если Барону попадется хоть кто-то — это конец для всех. Слишком много народу замешано. А я, например, и вообще не очень-то доверяю ни Бланду из Скогаланга, ни Сиккальду из Корсора… пьянчуге несчастному. Того и гляди, напьется где-нибудь и пойдет чесать языком. Я-то уж знаю. Представляешь, если там будут лишние уши?.. Ну, а я нынче для валькингов и вовсе лакомый кусочек. Я ведь из Мариолы, где заваривается все дело. Да!..

Он расстегнул пояс и со стуком швырнул в угол ножны с ножом:

— Эх, держался бы ты подальше от заговоров и политики, Эльварсон!.. Что за жизнь — никому не верь, все проверяй, спи вполглаза… А уж дерьма я в людях насмотрелся — тебе к девяноста годам столько не повидать!

Эйрар, подумав, спросил его:

— Стало быть, ты и мне не особенно доверяешь?..

— Ну, раз уж на то пошло… до сих пор ты, кажется, говорил правду. Если бы ты лгал, ты непременно уже попался бы на какой-нибудь мелочи… вроде кинжала и Книги. Сам видишь, я удостоверился. Ну да, и твоих папашу с дядюшкой повидал… у Леонсо Фабриция служат, как ты и рассказывал. Теперь насчет магии. Покамест я вижу только штуковину на твоем пальце, но заколдовал ее не ты сам, так? Если в самом деле что-то умеешь, валяй доказывай. Да и поедем, пока нас еще не заперли в городе.

И Эйрару ничего не оставалось, как только сотворить заклинание. Он лишь предупредил, что оно продержится не более суток. Ему пришлось рисовать охранительную пентаграмму с помощью пыли, извлеченной из-под кровати. Когда они взялись за руки, а вокруг вспыхнуло синее пламя, храбрый Рогей вдруг затрясся, точно кот, вытащенный из воды. Эйрар еле-еле зажал Книгу между ним и собой и не без труда сумел прочесть нужные строчки. Волшебником он был не слишком умелым и оттого счел за благо придать себе облик древней старухи, а своего товарища превратить в седого крестьянина. Кончилось тем, что оба рухнули на пол… и в это время раздался требовательный стук в дверь.

Смертельная опасность едва заставила Эйрара приподнять руку и кое-как стереть магическую фигуру. Рогей было поднялся, но запнулся и вновь повалился прямо на Эйрара. Тут засов не выдержал, дверь распахнулась — ворвался багроволицый лучник с коротким мечом, изготовленным для удара. Позади, заламывая руки, метался белый от ужаса домохозяин.

— Болван!.. — зарычал лучник, отвешивая ему оплеуху. — Не мог предупредить, что здесь два старых мешка, вздумавших миловаться!..

Он с отвращением скользнул глазами по Эйрару, по сморщенным старушечьим прелестям — и дверь захлопнулась с треском.

— Прости, — пробормотал Эйрар, когда Рогей, собравшись с силами, перенес его на постель. — Я же не знал, что нас уже ищут…