Читаем Колесо крутится полностью

Понимая, что времени все меньше, Айрис вскочила на ноги – и тут же вновь рухнула на сиденье от резкого приступа головокружения. Результатом столь опрометчивого поступка стали лишь пульсирующий шум в ушах и колющая боль позади глазных яблок. Надеясь, что никотин окажет успокаивающее действие, Айрис закурила.

Многоголосый шум в коридоре подсказал ей, что соседи по купе возвращаются с ужина. Первыми вошли семейство и блондинка. Сытые и довольные, все были в прекрасном расположении духа и не обратили никакого внимания на Айрис, сычом смотревшую на них из угла. Она не могла простить им пассивного участия в заговоре, пусть даже они и не подозревали о грозившей мисс Фрой опасности и всего лишь хотели оказать баронессе небольшую услугу.

На появившейся следом женщине был твидовый костюм мисс Фрой и ее шляпка с пером. При виде фальшивки Айрис бросило в жар, и она вновь задалась вопросом – не та ли это сестра милосердия, которую она видела в коридоре? У обеих были невыразительные темные глаза, желтоватая кожа и плохие зубы – но и крестьянки в зале ожидания тоже все были на одно лицо. Так и не придя ни к какому выводу, Айрис встала и выскользнула в коридор.

Убедив себя, что пора действовать, она уже собралась ворваться в соседнее купе, однако путь ей преградила гигантская черная фигура баронессы, почти целиком заполнившая проход. Глядя на возвышающуюся над ней женщину, Айрис вдруг поняла, что оказалась закупорена в самой опасной для себя части поезда – там, где рядом нет никого из соотечественников. Переведя взгляд с мрачной физиономии баронессы на проносящуюся за окном свистящую мглу, Айрис ощутила пугающую беспомощность. Безумные свистки паровоза и дикая тряска лишь усиливали чувство кошмара. Главное, не упасть сейчас в обморок! Перспектива оказаться без чувств и, как следствие, в полной власти врагов заставила ее напрячь все силы. Облизнув пересохшие губы, она все-таки сумела выговорить:

– Позвольте мне пройти.

Баронесса даже не шевельнулась.

– Вы больны, что не есть хорошо, поскольку вы молоды и передвигаетесь без друзей. Я попрошу сестру дать таблетку, чтобы вашей голове стало легче.

– Спасибо, это ни к чему, – твердо ответила Айрис. – Будьте добры уступить дорогу.

Баронесса проигнорировала как отказ, так и просьбу, прокричав что-то повелительное, в результате чего из купе пациентки высунулась медсестра с уголовной физиономией. Подсознательно Айрис отметила, что слова баронессы даже не напоминали обычную просьбу – нет, они прозвучали как приказ, подлежащий немедленному исполнению.

Стекло этого купе тоже запотело от жары, но Айрис попыталась заглянуть внутрь. Казалось, у неподвижного тела на кушетке вообще нет лица, лишь неясное белое пятно. Она спросила себя, что же на самом деле там, под бинтами, и сестра милосердия заметила ее интерес. Хищным движением она ухватила девушку за руку, словно пытаясь затянуть ее внутрь купе. Айрис разглядела жесткий рот, темноватую кожу подбородка, мускулистые пальцы, покрытые темной порослью…

«Это мужчина!» – сообразила она. Ужас подсказал ей простейший вариант самообороны. Даже толком не соображая, что делает, Айрис ткнула дымящимся концом сигареты в руку медсестры. От неожиданности та ослабила хватку, а ее возглас больше всего походил на ругательство. В тот же момент Айрис, оттолкнув баронессу, бросилась прочь по коридору, преодолевая плотный поток пассажиров, возвращавшихся с ужина. Хоть они и мешали ей пройти, она все же была им рада, как барьеру между собой и баронессой.

Ужас понемногу отступал, и она заметила, что встречные, похоже, над ней потешаются. Проводник ухмыльнулся и подкрутил маленькие черные усики. То тут, то там белозубо сверкали улыбочки, раздавались смешки. Очевидно, пассажиры полагали, что она слегка не в себе, и откровенно наслаждались зрелищем. Айрис начала понимать, как выглядит со стороны.

«Господи, что же я творю? – пронеслось в голове. – Сестра хотела дать мне болеутоляющее, а я ей руку обожгла. Если никакого заговора нет, меня точно считают сумасшедшей!»

Потом она вспомнила о мисс Фрой, и ужас вспыхнул с новой силой:

«Меня никто не станет слушать. Но я должна их заставить… Поезд, похоже, в километр длиной, я так никогда не доберусь… ухмыляющиеся рожи… мисс Фрой. Надо успеть».

Кошмарный сон, в котором руки и ноги налиты свинцом и отказываются подчиняться, все не прекращался. Пассажиры не давали ей пройти; на три шага вперед приходилось по два шага назад. Все эти чужие лица казались ей карикатурами на людей – бесчувственными, бессердечными. Жизнь мисс Фрой висела на волоске, этих же ничего, кроме ужина, не интересовало.

Прошла целая вечность, пока Айрис одолела несколько вагонов – переходы между которыми, как зловещие стальные аккордеоны, со звоном сжимали меха, чтобы ее раздавить, – и достигла вагона-ресторана. Услышав позвякивание посуды и довольный гул голосов, Айрис несколько пришла в себя и застыла в дверях.