Читаем Колье Шарлотты полностью

– Последний объект – золотая корона работы Фаберже. Корона эта была изготовлена в тринадцатом году по заказу царя известным мастером Фаберже-старшим и пропала без следа тоже во время революции. В короне двенадцать крупных бриллиантов амстердамской огранки, столько же старых индийских изумрудов. Изумруды уникальной величины – каждый не менее двадцати карат. Напомню, что это неизмеримо повышает цену камней такого ранга. Вообще по набору драгоценностей корона Фаберже – вещь баснословно дорогая. В центре огромный, уникальный по массе ягер-маркиз. Его окаймляют четыре круглых весселтона по двадцать восемь карат – чистейшей воды. Пара самых маленьких бриллиантов в короне – это два красавца ривера по тринадцать и три карата. Можешь себе представить?

– Да. – Я попробовал приблизительно прикинуть цену. – Такая вещь на аукционе может пойти миллиона за три.

– Вполне. Моя оценка такая же. При рекламе могут дать даже четыре миллиона. При расчете цены тут все просто. Коллекционная ценность такой короны невелика. Сама работа Фаберже тоже стоит «копейки» рядом с общей стоимостью. Тысяч пять долларов, ну, десять, не больше. Вся ценность короны не в работе, а в бриллиантах. Это облегчает вопрос для оценщика. Атрибутировать корону Фаберже здесь, в Союзе, неизмеримо легче, чем панагию. А значит, легче и нацелить «чайника» на ее покупку.

Мельком я подумал, что список Инчутина в таком случае вряд ли понадобится. Кукла на корону? Вряд ли даже самый экстравагантный пассажир – или пассажирка – решился бы выйти в город в короне.

– Не томи, Эдик, – сказал я. – Где плавала эта корона?

– Плавала… Данных об этом очень мало. Ходит малоправдоподобная история про Гиену – пожалуй, самого крупного спекулянта валютой. Он же Евгений Радько.

– Процесс прошлого года? – сказал Ант. – Так, кажется? Он ведь приезжал и к нам, в Таллин, этот Гиена?

– Приезжал. По рассказам, Гиена через своих людей узнал, что корона Фаберже находится в Горьком, у местного доскаря Карунного. Гиена приехал в Горький опять же со своими людьми якобы для того, чтобы сбыть Карунному несколько икон. Во время переговоров Гиене была показана знаменитая корона. Он предложил за нее Карунному сто тысяч рублей. Карунный сказал, что этого мало. Торг ни к чему не привел, и корона осталась у прежнего владельца. Но, как рассказывают, Гиена во время осмотра подменил корону, подложив вместо нее искусно сделанный фуфель. Узнав об этом через некоторое время, Карунный со своими людьми приехал в Москву и предъявил Гиене ультиматум. Так или иначе, Карунный был убит, а Гиена, в том числе и в связи с этим убийством, взят. Однако следов этой короны так и не нашлось, и на процессе она не фигурировала. Дальнейшие следы как оригинала, так и фуфеля, если он был, затерялись.

– Ты видел это? – Я протянул Ефимцеву записную книжку.

– Да. – Эдик перелистал страницы. – Записная книжка убитого Горбачева. Не то слово – видел. А убил на изучение этих записей весь вчерашний вечер. Всю эту книжку я рассортировал и разделил на части. Вот, гляньте. – Он протянул мне и Анту фотокопию.

– И что? – Ант рассматривал глянцевый лист с перефотографированными страницами. – Что-нибудь выудил?

– Ничего. Много номеров, записей, но, если быть честным, ничего интересного среди них нет. Горбачев был мелкой сошкой. Так себе спекулянтишка.

Я вгляделся в фотокопию. Записи, которые можно найти в обычной записной книжке, Эдик разбил на разделы и аккуратно рассортировал в несколько столбцов. В общем, это были обычные имена и фамилии, номера телефонов и адреса, изредка названия учреждений. Конечно, все их не запомнить. «Сберкасса». «Бармен Серг.». «Гор. отдел сбыта». Почти на каждой страничке – несколько женских имен. «Вета». «Хельга С». «Линда (бел. танц. в Кунг.)». Таких расшифровок-сокращений было много, после одной, например, «Катя», в скобках было написано «с веснушками». Все эти описи Эдик разбил на три части, заглавие их: «местные», «иногородние» и «неопознанные». В этом позднем разделе я насчитал всего семь записей.

– Пока я проверил только часть записей и, естественно, сверил все со своей картотекой, – сказал Эдик. – Интересовали меня в первую очередь только возможные связи Горбачева с крупными валютчиками. Их нет, увы. Одна мелкота.

Насчет мелкоты Эдик прав. Нас должны интересовать только возможные связи Горбачева с крупняком. Вряд ли мелкий спекулянт или кто-то связанный с ним начнет палить из снайперской винтовки с глушителем.

– А может быть, через мелкоту можно выйти на крупных? – поинтересовался Ант.

– Ну, знаешь, таким методом можно пристегнуть к этой книжке целое адресное бюро.

Я подумал. Да, если уж основываться на этих записях, то надо исходить только из того, что есть в книжке. Так сказать, из общего характера записей. И не фантазировать.

– Так-таки ничего нет? – сказал я. – А неопознанные?