Читаем Колдун 2 полностью

Отойдя от кабинета, он присел на стоявшую у стены банкетку, и, опершись локтями на свои колени, обхватил голову руками. Почему, ну почему все так? За что им с Анютой такое испытание? И ведь не понятно, почему не получается! Словно Господь твердо решил не давать им ребенка. Анютку жалко… Она так переживает! От нее уже половина осталась. За эти три года она действительно очень сильно похудела, возле губ появились горькие морщинки, а в темно-каштановых, словно соболиная шкурка, кудрях промелькнули ниточки седины. И что она только терпит! Ему смотреть на нее страшно, когда она стонет от болючих уколов, или сворачивается в клубок от боли, или выходит из кабинета в слезах… И все ради того, чтобы взять на руки собственное дитя. Он бы так не смог… А она даже слышать не хочет, чтобы взять отказничка. Хотя, кажется, ну какая разница? Родители ведь не те, кто рожает, а те, кто воспитывает, кто не спит ночами, кто видит первую улыбку, первый зуб, первый шаг, те, кто делит с ребенком первые победы и первые поражения… Хотя… Может, это ему все равно — что так Анютка вынесет из роддома дитё, что этак… А ей каково? Родное дитя она чувствовать еще в животике начнет, как он толкается, как растет… Потом роды… Тоже то еще испытание. И приемного грудью кормить не сможет, только из бутылочки… Наверное, для женщин это невероятно важно.

Алексей тяжело вздохнул и поднялся. Надо идти к Анютке, обнять ее, дать ей высказаться, выплакаться. Может, и впрямь ей полегче станет? А потом взять на работе отпуск, месяца через три-четыре, в марте, например, и махнуть с ней куда-нибудь в Турцию или Египет на пару недель, а то и на месяц. И правда, пусть отдохнет, развеется. А потом, после отпуска, настоять, чтобы она снова на работу устроилась. Не важно куда, лишь бы не сильно уставала — все-таки и смена обстановки будет, и с людьми общаться станет, да и занята будет, глядишь, и увлечения какие-нибудь новые появятся… Все лучше, чем дома станет одна киснуть, его дожидаясь. Да, так он и сделает. Вот только чуть окрепнет Анечка, в отпуск съездят, и надо ее на работу устроить.

* * *

— Блин, Лёш, плохая была идея пойти в тот ресторан… — бледная как мел Аня со стоном рухнула на кровать.

— Что, опять? — поднял голову с подушки Алексей. — Анют, может, все же скорую вызовем? Сильное же отравление, видимо. Тебя уже неделю каждое утро полощет!

— Пройдет. Не надо скорую. Не хочу. Надоели врачи, — простонала девушка, накрываясь с головой одеялом. — Принеси лучше водички и нурофен…

Спустя пару минут хмурый Алексей вернулся со стаканом воды.

— Ты сколько его выпила? — подавая жене стакан и полупустой блистер нурофена, возмущенно проговорил он. — Я же только вчера его купил! Анют, нельзя же так!

— Не помню, — потянувшись за таблетками, проворчала Анна.

— Что значит «не помню»? Ты с ума сошла? Там меньше половины блистера осталось! — Алексей мрачно смотрел на жену, которая, морщась, запивала очередную таблетку нурофена.

— Леш, не нуди, без тебя хреново, — протягивая ему опустевший стакан, проворчала она. — Тебе таблеток жалко?

— Аня, мне не таблеток, мне тебя жалко! — разозлился Алексей. — Что у тебя болит?

— Живот. И спину тянет… — укладываясь обратно в кровать, тихо ответила девушка.

— Тошнит, болит живот и тянет спину? Все, я вызываю скорую! — потянулся за телефоном мужчина.

— Леш, ну не надо! — Анна снова села на кровати. — Леш, пожалуйста! Они же в больницу сообщат, а уже три месяца прошло после выкидыша… Мне скоро к Сергею Борисовичу идти, а если он увидит, что мне скорую вызывали, ни за что ЭКО делать не будет! — с мольбой взглянула она на мужа.

— Анют, ну мы же договаривались… — со вздохом опустился рядом с ней Алексей. — Сергей Борисович настаивает на значительном перерыве. У тебя организм истощен. Ты сначала должна поправиться и набрать вес хотя бы до шестидесяти пяти килограмм. Это условие Сергея Борисовича, помнишь? И потом, мы же в Египет собирались… Ань, ты чего? — дернул он вдруг замеревшую с приоткрытым ртом жену.

— Где мой календарик, Леш? — вдруг медленно проговорила она, словно зомби на негнущихся ногах идя к столу и начиная судорожно копаться в лежавших на нем стопочкой бумажках.

— Ань, какой календарик? Зачем? — следя за ней растерянным взглядом, спросил ничего не понявший мужчина.

— Какое сегодня число? — не поднимая глаз от найденного кусочка картона, Анна медленно опустилась на стоящий рядом со столом стул.

— Двадцать седьмое, — Алексей, коротко взглянув на экран мобильного, снова с удивлением уставился на жену.

— А должны были прийти шестнадцатого… Почти две недели, Леш… — она подняла растерянные глаза на мужа. — У меня задержка уже одиннадцать дней…

— Гормональный сбой? — нахмурился Алексей. — И ты не заметила? А таблетки? Ты же их по дням пьешь… И с ними цикл должен быть четким вроде, — мужчина буквально впился в жену глазами. — Аня, как так то? Не заметить почти две недели задержки при том, что после завершения приема они приходят более чем четко!

— Я не пью противозачаточные, — опустила Аня голову.