Читаем Когти Каганата полностью

Предстоит эвакуировать около 400 сельских дворов, вырубить более 10 тысяч гектаров леса, выкорчевать пни, чтобы обеспечить безопасный путь судам. Помощь строителям Волго-Дона оказывают трудящиеся Сталинграда и области».

Вернулся Слюсар с парящим чайником и кружками.

– Я уже вторую неделю кашеварю, – пояснил он. – Раньше старик Потапыч готовил еду для экспедиции, да вот взял и преставился, прямо на рабочем месте. Сердце… Хоронили при большом стечении народа. Вы помните старого красногвардейца?

– Помню, – сказал Герман и отхлебнул чая.

– Время неумолимо, – вздохнул Иван-Абрам. – Никого и ничего уже не вернёшь, только память остаётся. Вы такой молодец, взяли и приехали. Жаль только, что без Фитисова и Никольского. Представьте, как было бы здорово собраться нам, живым, в этом месте, и помянуть тех, кого больше нет. Тюльку, Махно, Суслика, Семечку, а ещё индуса вашего.

– Да уж, Каранихи…

– Благодаря этому парню, Роза Литвякова ещё год сражалась с фашистами. Жаль, погибла…

– Пропала без вести! – уточнил Герман.

– Так сколько лет прошло, какие могут быть сомнения!

– Тут предпочтительнее другое слово – не «сомнения», а «надежда», – твёрдо возразил Крыжановский. – А собраться вместе на развалинах Саркела у нас не получилось вот почему. Помнишь, Абраша, на войне все мечтали: вот победим фашизм, и наступит новое время – без войн, без зла. Но мечты остались мечтами, на смену Отечественной войне пришла война Холодная. Поэтому, капитан 1 ранга Фитисов сейчас в Корейском проливе^[124], а подполковник Никольский участвует в испытаниях нового оружия.

– Атомная бомба? – заговорщицки прошептал Слюсар.

Герман кивнул.

– Мы здесь, в экспедиции, совершенно отстали от жизни, газеты только и спасают, – Иван-Абрам щёлкнул ногтем по отложенной собеседником «Правде».

Вернулись Ева с Еленой. При виде семьи складка, что собралась у Германа между бровями, разгладилась.

– Папа, тут столько бабочек! – восторженно закричала Елена. – И все такие яркие, красивые.

– Ну да, вон ещё одна летит! – рассмеялся Крыжановский, указывая на бегущего к ним человека.

В своём развевающемся по ветру широком пиджаке, профессор Михаил Капитонович Артюхов действительно напоминал большую бабочку. Сходство это усиливала лёгкая порхающая походка профессора. Ещё издали он, превозмогая одышку, закричал:

– А я, было, не поверил! Думал, Галина что-то перепутала!

Через мгновение приятели уже тискали друг друга в объятиях.

– Медведь, – не выдержав хватки Крыжановского, закричал Артюхов. – Истинный медведище! Гризли! Барибал! Всю грудь мне исколол. Что там у тебя такое? В былые годы бритву всё в кармане таскал, а теперь на шило, что ли, перешёл?

– Это заколка для галстука, – смутился Герман. – Просто заколка.

– Просто заколка? – рассмеялся Артюхов, бесцеремонно подцепляя пальцем названную вещицу – золотую веточку, покрытую белой эмалью. – Да она же стоит целое состояние. Восемнадцатый век, если не ошибаюсь.

– Смотря какой эры, – без улыбки сказал Герман.

– Шутишь? Ну и шут с ней, с твоей белой ветвью. Не о том мы говорим, не о том. Я просто сильно растерялся… Не могу в себя прийти от изумления. Где же ты пропадал столько лет? Ни письмеца, ни телеграммки.

– Нельзя было, – развёл руками Герман.

– Вот же! – топнул ногой Артюхов. – Опять её величество секретность, будь она неладна! Подозреваю, сейчас выяснится, что нам ни о чём и поболтать нельзя, кроме твоей злосчастной заколки.

Герман загадочно улыбнулся и предложил:

– Давай я тебя с семьёй познакомлю…

В течение следующего часа археологи потчевали гостей обедом, главным блюдом которого выступал «байбачий^[125]» кулеш по рецепту покойного Потапыча. Блюдо это Слюсар приготовил из самолично добытого им в степи сурка.

– Вам разве не хватает выданных продуктов, что приходится охотиться? – поинтересовалась Ева.

– Хватать-то хватает, но это же дичь, свеженина! – красноречиво жестикулируя, пояснил ассистент.

– Абраша, я вас попрошу, займите моих дам культурной беседой, – копируя незабвенный одесский говорок отсутствующего Фитиля, попросил Герман. – А то, сам понимаешь, нам с профессором надо немножко прогуляться и немножко поговорить за жизнь.

– С превеликим удовольствием, – вскричал Слюсар, прижав руку к груди. Герману показалось, что от умиления ассистента вот-вот прошибёт слеза. Обернувшись к Еве, Слюсар повторил с ещё большим возбуждением: – С превеликим удовольствием!

– Меня очень заинтересовала охота на сурков, – обворожительно улыбнулась Ева. – Может, расскажете поподробнее, Абрам Ионович…

– О чём речь, сударыня! Не только расскажу, но и покажу!

Герман озадаченно воззрился на жену – раньше она терпеть не могла охоты. Хотел выяснить причину подобной изменчивости, но ему помешал Артюхов: подхватил под руку и увёл с собой. Они ушли в степь метров на пятьдесят, там Михаил Капитонович остановился и горячо зашептал:

– Гера, ты же врёшь, что в отпуск приехал, это и ежу понятно!

Крыжановский спокойно раскурил трубку и пожал плечами.