Читаем Коготь химеры полностью

— Понимаете, существует два основных вида, или разновидности, слежки… — Игорь озадаченно поскреб затылок — подбирал, видимо, нужные слова. Подобрал наконец. — Так вот… Первый вид — слежка явная, открытая, ну… наглая. По беспределу, короче говоря. Ее используют, когда нужно… ну… загрузить объект. Заставить его нервничать. Дать понять, что он «под колпаком», что ему, если что, «кранты», как говорится. Второй вид слежки — действительно скрытая, в натуре, тайная, настоящая слежка. Это когда об объекте нужно узнать все, но так, чтобы он об этом не догадывался. Так вот… — он решительно выдохнул, — я со своими ребятами давно работаю, и поверьте, ребята у меня тертые, а я тоже лаптем щи не хлебал. Да! Сергей Николаевич, сейчас за нами «хвост» второго типа. И я без понтов отвечаю: если бы не… хм… высокая квалификация водителя нашей группы, мы бы хрен эту слежку заметили.

Док, огорошенный, в свою очередь почесал затылок. Что он мог сказать в ответ, что предпринять? В большом чужом городе он словно младенец в джунглях. И в чисто шпионских играх на асфальте ничего не разумел. Даже машину водил плохо. В Зоне, правда, сложилась как-то похожая ситуация, когда на «хвост» ему села группа «Монолита». Сунулся он тогда… нет, не чисто случайно, а из профессионального сталкерского интереса, из сталкерского гонора, на подконтрольную «Монолиту» территорию. Трофеи достались важные: два знатных артефакта — «пирамида» и «красное сердце».

«Монолит» не прощал сталкерам подобных наглых проделок. И дело даже не в том, что Док фактически украл у группировки два ценных артефакта. Доку довелось увидеть то, чего никому, кроме «монолитовцев» руководящего состава, видеть не полагается. Оказалось, что он влез на территорию базы, где проводились одному ему, «Монолиту», понятные эксперименты над зомби. Дока совершенно не интересовали научные изыскания группировки, которую сталкеры характеризовали двумя емкими словами с восклицательным знаком в конце: «Полные отморозки!» Но он со свойственной развитому человеку любознательностью и с присущим цивилизованному человеку и врачу возмущением целый час наблюдал, как облаченные в белые халаты, надетые поверх черных комбинезонов, «ученые» монолитовцы гоняли нагруженных пятидесятикилограммовыми мешками с песком зомби по кругу. Ни на секунду не давая несчастным остановиться и передохнуть, они обрушивали на головы зомби удары резиновых дубинок, едва те замедляли движение. В конце концов Док сплюнул, выругался матерно и постарался незаметно свалить. Не удалось незаметно. Ему, как и сейчас, «сели на хвост». Только то была, по определению Игоря, даже не «явная слежка по беспределу», а погоня, преследование с целью уничтожить.

«Но у меня в Зоне… — Док вдруг поймал себя на выражении „у меня в Зоне“! — Да, Зона действительно давно стала „моей“. И в „моей“ Зоне я оторвался от „Монолита“ легко и изящно». Тогда он был на пике спортивной сталкерской формы, даже издевался в глубине души над неуклюжими, тупыми, но упрямыми монолитовцами. Завел их на «свою», вернее, на общую сталкерскую территорию, закружил там в лабиринтах Припяти, а затем растворился в бывшем городе, на прощание беззвучно завалив трех особо рьяных монолитовцев своим верным вакидзаси.

«Да! Были времена! — грустно констатировал про себя Док. — Но что же делать сейчас, учитывая сложившуюся ситуацию?»

Выхода, собственно, не оставалось, и он озвучил свой вопрос вслух. Игорь, похоже, ожидал этого. Он улыбнулся слегка, самыми уголками губ.

— Есть, конечно, вариант. Грамотный вариант, но… — Он замялся.

— Ну говори, говори.

— Это будет стоить дорого.

— Да ты не жмись. — Теперь чуть заметно усмехнулся Док. — Разговор сейчас не о деньгах, а о деле. Вот и говори дело.

Главный телохранитель потер пальцами глаза, собираясь с мыслями, собрался и вполголоса, но, четко акцентируя каждое слово, выдал: