Читаем Коготь и Осьминог полностью

Генрих торопливо кинул несколько монет в лоток для денег, схватил простую аскорбинку и ретировался.

– Всё ясно, – с горечью покачал он головой. – Ему стёрли счастливые воспоминания. Выкачали радость из души…

Он быстро шагал в сторону дома, а воображение продолжало раскручивать трагедию. Взамен счастья бедному аптекарю накачали пальцы мерзким ядом, так что ему достаточно коснуться своих пузырьков, блистеров и коробочек, чтобы те превратились в яд, пусть не всегда это работает. Если не помочь бедняге Грегори, скоро люди начнут умирать! Но прежде надо разобраться с осьминогом в каланче, и хорошо, что уже есть прямое свидетельство его злодеяний. С чего бы начать?

За неимением трубки Генрих принялся грызть фалангу пальца, так и поднялся до своей квартиры. А когда вошёл и стал снимать пальто, мать вышла из кухни и с улыбкой сказала:

– Генри, дядя приехал.

– Дядя Николас? – расплылся в улыбке Генри.

Тучный мужчина с густыми усами и поредевшей макушкой выглянул из комнаты:

– Здорово, Коготь! Ну, как твои расследования? Как дела в школе?

– Нормально, – смутился парень.

По географии пошли тройки, но какая разница? Главное, дядя здесь, а значит, есть с кем обсудить таинственные дела в городе и, возможно, даже выбраться ночью на разведку. Он единственный из взрослых поддерживал Генри, балансируя между добродушным баловством в ущерб учёбе и поучительным совместным досугом с подростком. Пусть иногда ворчала мать, жаловались учителя; если дядя был в городе, он находил, как выгородить Генри.

Хорошо, что он приехал. Зимними вечерами порой хотелось посидеть с книгой, пусть даже учебником, а не стоять на ветру, карауля подозрительную крысу. С дядей расследования приходилось доводить до конца, и мальчик гордился своим списком раскрытых дел.

Первые дни после прибытия Николас посвящал своим делам. Когда он освободился через неделю, к субботе, Генри с Лисом и Шустрым успели разузнать про других тронутых осьминогом. Двусмысленное название заставляло хихикать, но в целом довольно точно отражало ситуацию.

Живущее в каланче чудовище, решили ребята, как-то касалось выбранных людей, и те менялись, становились не такими, возможно, слегка чокнутыми. Например, учитель младших классов перестал узнавать своих любимчиков, оставлял после уроков наравне со всеми и говорил с птицами. Ну, иначе же не объяснить, почему он только смотрел на воробьёв и те улетали с насиженного места, уже раза три.

Или булочница. Перестала пробовать свои слойки, зато добавляет в пирожки обещание предательства. Шустрый видел, как морщился один покупатель, только надкусив.

А дочка капитана полиции? Раньше дружила с Лисом, а на днях перестала даже разговаривать. Там, правда, был серьёзный разговор с отцом и испорченные документы, но неважно. Жаль, потому что про неё говорили, что она очень чувствительна к тонким материям и имеет хорошую интуицию. Правда, всегда высмеивала их работу и не верила в Зло, так что, наверное, брешут. Зато теперь стоило ей кого-то коснуться и шепнуть заклятье, человек мог умереть за пару дней.

С осьминогом надо было разбираться. Дядя Николас выслушал племянника со всем вниманием и даже ни разу не улыбнулся.

– Что ж, – согласился он. – Дело серьёзное. Одеться надо тепло, уже не май месяц. Берём с собой виски и галеты – чай с печеньем, конечно. Шоколад тоже нужен, он хорошо помогает от эманаций зла, ты помнишь.

– Фонарики, верёвка, крюки, ножи, – перечислил Генри.

– Да. Нож будет один и у меня, но при необходимости воспользуемся. Мелки берём? Приманка?

– Кровь, – пожал плечом Коготь.

– Ишь ты, так своей кровью разбрасываешься. Значит, пластырь, бинт и перекись водорода. А обезвреживать как будешь?

– Возможно, подойдёт то же заклинание, что и в прошлом году, когда мы поймали тень кота-убийцы?

– Может быть. Потренируйся его читать, чтобы не сбиться в самый неподходящий момент.

– Да уж, не помешает…

Весь вечер Генри провёл, тарабаня заклинание из пяти четверостиший. На самом деле это был польский стих, но пока выговоришь хоть пару строк, сломаешь язык. Вот и нечисть не любит, когда её слогами связывают и перемалывают.

Ночь была морозная, ясная и пустынная. Когда пробило полночь, компания отправилась на охоту.

– Хорошо, что мы успели до зимнего солнцестояния, – тихо проговорил Виктор, стараясь не отставать.

Его родители работали вместе с дядей Николасом, и неохотно, но отпускали сына на ночные прогулки под его присмотром.

– Да, – так же негромко согласился Генри. – Иначе бы осьминог вошёл в полную силу. Лучше бы летом вообще, но солнце и не дало бы ему появиться здесь.

Шустрый на эту ночь сбежал из дома. Он жил с тётей и кузенами, и улизнуть почти никогда не было проблемой. Он тоже добавил атмосферы:

– Если бы мы промедлили, осьминог не просто бы стал сильным. Самая длинная ночь – повод для большой крови. Наверняка он устроит что-нибудь большое и гадкое.

Дядя Николас улыбнулся в усы, кивнул.

– Молодцы, ребята, не даёте пропасть. Сейчас поймаем гада, а завтра отпразднуем у нас пирогом, идёт?

– Класс!

– Я приду!

Ребята обрадовались, только Генри призвал к порядку: