Читаем Когда Венера смеется полностью

— Если бы моя поездка была менее важной… — начал я, нервно пожимая плечами. — Но я должен повидать своего сына Метона. Он служит у Цезаря в Галлии. Я не видел его много месяцев. Сейчас Цезарь вернулся на зимние квартиры в Иллирии, что тоже неблизко, но все же значительно ближе, чем Галлия, и пробудет там недолго. Я не могу упустить возможность повидаться с сыном.

— Понимаю, — сказал Дион.

— При других обстоятельствах я бы рекомендовал тебе зайти к моему старшему сыну Экону. Он вдвое умней, чем я был когда-то в лучшие свои годы, — но он едет вместе со мной навестить Метона. Нас обоих не будет до конца этого месяца, может, и дольше. Зимние путешествия непредсказуемы, ты ведь понимаешь… — опять мои слова показались мне неуместными. Я заерзал в кресле, в комнате вдруг стало очень жарко. — Разумеется, после нашей поездки — то есть когда я вернусь в Рим…

Дион смотрел на меня взглядом, который заставил зашевелиться волосы у меня на затылке. Такое остекленевшее выражение я видел только в глазах у мертвецов, и на мгновение мне стало так не по себе, что я не мог говорить. Я прочистил горло.

— Когда я вернусь в Рим, то сразу же пришлю к тебе вестника в дом Тита Копония…

Дион опустил глаза и вздохнул.

— Пойдем, галл, нам пора. Мы зря тратим здесь время.

— Вовсе не зря, если судить по запаху, — радостно сказал Тригонион, словно не заметив, что произошло между Дионом и мной. В ту же минуту мимо дверей Комнаты прошла девушка-рабыня с подносом, уставленным едой, за которой следовали еще две с раскладными столиками в руках.

Мы перешли в соседнюю столовую, где опустились на ложа. Перед нами установили столики. Появилась Вифания, за которой следовала Диана, но они не присоединились к нам. Они обе посчитали для себя обязательным самолично принести и подать нам первое блюдо, выложив чечевицу с колбасой сначала на тарелки моих гостей, а потом на мою, после чего стали ждать, пока мы попробуем еду. Под их внимательным взглядом философ, галл и я закивали и издали возгласы одобрения. Удовлетворенные, Вифания и Диана вышли, переложив обязанность прислуживать нам за столом на девушек-рабынь.

Как бы ни был Дион расстроен и доведен до отчаяния, он был также очень голоден. Он глотал еду огромными порциями, подозвал рабыню, чтобы она положила ему еще. Тригонион ел с еще большим удовольствием и вызывающим отсутствием хороших манер, пользуясь пальцами, чтобы подтолкнуть еду на ложку или пропихнуть ее в рот. Говорят, что галлы, лишенные радостей сексуального наслаждения, отличаются особой прожорливостью.

Зимняя ночь опустилась над Римом, холодная, чистая и спокойная.

Покончив с едой, мои гости быстро удалились. Разговоры утомили Диона. Полный желудок заставил его почувствовать сонливость. Он собирался пораньше лечь спать. Испытывая острое ощущение вины, я почти жалел о своем отказе приютить его и уже был готов предложить ему постель, пусть даже всего на одну ночь; но Дион в нескольких резких словах дал понять, что собирается непременно вернуться в дом Тита Копония. Если он был излишне резок со мной, как я мог винить его? Он пришел просить помощи у старого знакомого и должен был уйти с пустыми руками. Люди, которые находятся в отчаянном положении, — даже философы — редко выслушивают отказ, не теряя при этом достоинства.

Я настоял, чтобы Дион взял себе в сопровождающие Белбона, который довел бы его до дома в целости и сохранности. Это был минимум того, что я мог для него сделать. Тригонион спрятал свои длинные волосы под шляпу и поправил тогу, Дион обвернул голову мантией; они снова стали самозванцами, надевшими на себя знаки достоинства римских мужчин и женщин. Под прикрытием темноты они удалились так же, как и пришли.

Проводив гостей, я оказался перед необходимостью закончить укладку вещей, необходимых для путешествия в Иллирию, где меня ждала встреча с Метоном. Вифания уже сделала большую часть работы, но есть мелочи, которые должен приготовить сам путешественник. Зимние дни коротки, а дневные переезды ограничиваются светлым временем суток, поэтому назавтра я планировал выехать из дома на рассвете и рассчитывал сегодня лечь спать пораньше, однако приготовления задержали меня за полночь. Впрочем, я все равно не смог бы уснуть; забравшись в постель, я не переставая думал о Дионе и о его положении. Протянув руку, я прикоснулся к плечу Вифании, однако она отвернулась, раздраженная на меня за что-то.

Размышляя над сегодняшним визитом, я сообразил, что упустил кое-что. Кто-то посоветовал Диону обратиться ко мне. Кто? И что он делал в компании маленького галла? Они были не лучшей парой, чем вода и масло, однако Дион явно доверял Тригониону настолько, что не боялся расхаживать вместе с ним в переодетом виде.

Впрочем, сонно подумал я, эти вопросы могут подождать, пока я не вернусь из Иллирии и не увижусь с Дионом еще раз. Но тут же мне на память пришло выражение, которое я увидел во взгляде философа — выражение глаз уже мертвого человека. Я вздрогнул и внезапно совершенно проснулся.