Читаем Когда утихнет ветер полностью

– Здесь скрыт какой-нибудь подвох, не так ли? – повторила я слова Лестера. – Но я отвечу. Вампир для меня – это в первую очередь убийца: утоляя свой голод, он приносит в жертву человека. Я понимаю, что это всего лишь физиологическая потребность и осуждать ее я не имею никакого права. Люди же убивают ни в чем не повинных животных ради гастрономического интереса… Не осуждаю. Даже в каком-то смысле понимаю. Но единственное чувство, которое это вызывает – это всего лишь отвращение. Вампир – убийца, причем очень жестокий и беспощадный. Возможно, причина этого заключается именно в том, что для него это такой очень жизненно необходимый повод лишить человека жизни. С этой стороны бессмертный убийца достоин и осуждения, и порицания. Но мне вампиров также искренне жаль. Они лишены возможности наблюдать такие красивые явления, как рассвет и закат, для них солнце вообще заклятый враг. Не испытывают радости взросления и благородного старения… Лестер, мне нет необходимости перечислять тебе те человеческие радости, которых ты навсегда лишился, получив взамен свое бессмертие. Но поверь, это меркнет по сравнению с тем, что же ты потерял. Я уверенна, что лучше прожить обычную жизнь человека, чем навсегда лишаться ее радостей и становиться вампиром.

Я видела, что мой ответ очень сильно разозлил Лестера. Его взгляд похолодел, стал отстраненным и каким-то безжизненным. А голос насмешливо-издевательским:

– Я смотрю, в тебе слишком много глупого романтизма, столь свойственного юности. Сделала из меня последнего негодяя, под всеми вампирами, конечно, подразумевая именно меня. Из себя же, видимо, возомнила некую героиню, готовую спасать весь мир от таких, как я. Ну-ну, Элиза… Только не слишком ли много ты берешь на себя? Естественно, как героиня ты можешь позволить себе и жалость по отношению к злодеям… Ты лишь упустила два незначительных факта, которые являются основой почти всех романтических книг, коих ты – наверное – очень много прочитала. Во-первых, отрицательному персонажу романа не нужна вообще ничья жалость. Во-вторых, истинные героини обычно и влюбляются в тех, которых они так старательно пытаются исправить. Что ты на это скажешь? Ах, извини, я забыл! Тебе же больше по вкусу нежные мальчики наподобие Эстоша де Фуа…

Я с изумлением смотрела на Лестера, понимая, что он на самом деле верит во всю эту чушь, которую сейчас произносит.